КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

подлинное имя агента знали только восемь человек. О нем не знали даже президент Ельцин и первый директор СВР Примаков. Такие меры предосторожности позволили Эймсу сотрудничать с СВР до 1994 года.

В 1997 году он был осужден на пожизненное заключение с конфискацией имущества, а его жена – на пять лет тюремного заключения.

Полковник ГРУ Геннадий Сметанин на пути к предательству также действовал решительно, хотя не сразу решился на подобный шаг. Он родился в бедной многодетной семье рабочего, поэтому сначала сделал главной целью в жизни – выбиться в люди любой ценой. Он хорошо учился в школе, закончил престижное Киевское военное училище, а затем Военно-дипломатическую академию. Побывал в короткой командировке за границей. С помощью начальника политотдела ВДА получил назначение в резидентуру ГРУ в Лиссабоне.

Сметанину и его жене очень нравилась жизнь на Западе. И в тот момент, когда он почувствовал, что дальнейших перспектив в службе на родине у него не предвидится, он легко сделал выбор в пользу реальных сиюминутных выгод и возможных последующих перспектив в случае предательства и бегства на Запад.

Его жена также охотно последовала за ним, став платным агентом ЦРУ («Колокол» и «Людмила»). Он выдал ЦРУ всех известных ему сотрудников и агентов КГБ и ГРУ, а также операции, проводимые лиссабонской резидентурой.

Сметанин был разоблачен военной контрразведкой, осужден и расстрелян, а жена приговорена к пяти годам лишения свободы.

Ретроспектива

Эймс сдал более десяти агентов, завербованных ЦРУ в советских спецслужбах, в том числе такого американского супершпиона, как генерал ГРУ Поляков.

Вызывает немало вопросов странный парадокс шпионских игр. При Андропове было мало разоблачений шпионов в ГРУ и почти не было серьезных разоблачений в ПГУ КГБ. В это время диссидентов перестали сажать, их профилактировали и выпускали за границу. Разоблаченному и приговоренному к смертной казни шпиону Филатову лично Андроповым смертная казнь была заменена на 15 лет тюремного заключения.

Однако спустя несколько лет, при демократе Горбачеве, откровенно заискивавшем перед Западом, в течение двух лет было расстреляно более десяти американских шпионов. В ГРУ – Сметанин, Поляков, Васильев, в ПГУ КГБ – Моторин, Мартынов, Полещук, Пигузов, Воронцов, Ветров, Варенник… Толкачев.

Никаких обменов, никаких помилований! Даже когда президент США Рейган лично попросил Горбачева обменять арестованного КГБ супер-шпиона Полякова, приговоренного к высшей мере наказания – расстрелу, Горбачев отказал ему, сославшись на то, что приговор уже приведен в исполнение.

Есть версия, что инициатором расстрелов шпионов при Горбачеве был Крючков, который хотел стать руководителем КГБ. Он также, докладывая на Политбюро об успешном разоблачении многочисленных американских шпионов, выдал это за успех внешней разведки (ПГУ), не сообщив о том, что данные были получены от Эймса (возможно, чтобы не расшифровать ценного агента?).

Но тем не менее остаются неясными роль и мотивы кровожадности Горбачева, который в это время уже откровенно действовал по указке Запада. Возможно, таким способом он маскировал свои подлинные намерения?

1991 год. Интриги. Кровь и смерть

За несколько дней до ГКЧП Главком ВДВ Павел Грачев был вызван к председателю КГБ Владимиру Крючкову, и тот со свойственной аппаратному чекисту уклончивостью попытался прощупать его настроение.

– Понимаете, Павел Сергеевич, возможна такая ситуация… может возникнуть такая ситуация, – поправил себя председатель КГБ, – когда необходима будет поддержка вооруженных сил.

– Кому нужна будет такая поддержка, – пробурчал, не желавший вникать в нюансы, Грачев, но переспрашивать не стал.

Он изобразил на своем хитром лице предельное внимание и продолжил слушать дальше.

– Ну, не всех вооруженных сил, а потребуется конкретная поддержка части ВДВ… – уточнил Крючков.

– Я человек военный и должен понимать конкретную задачу: какая требуется поддержка и с какой целью? – уточнил Грачев, умело изображая непонимание.

– Ну, вдруг люди не поймут, что происходит в стране. Возникнет хаос, неконтролируемая ситуация. Нужно будет взять под охрану наиболее важные объекты. Вот я и пригласил вас для того, чтобы отработать возможный план мирного перехода власти от Горбачева к Политбюро в случае его невозможности продолжать работать.

Грачев напрягся, сообразив, что это было прямое предложение определиться, на чьей он стороне. За последние пару месяцев Грачев слышал подобные намеки неоднократно, и исходили они от людей с разных сторон. Он внимательно выслушивал их и никому ничего конкретно не обещал, отделываясь ни к чему не обязывающими сентенциями типа «Я человек военный. Мне прикажут – я исполню!» или «Армия всегда будет на стороне народа…»

Хотя раньше, еще совсем недавно, ответил бы: «Партия прикажет, я готов выполнить любое задание партии!»

Грачев не забыл текст присяги, которую принимал, но сейчас было совсем другое время. КПСС уже юридически не руководила государством и армией, поэтому он решительно возразил:

– Я о таких планах ничего не знаю!

Он ожидал, что Крючков растеряется, получив такой ответ, но оказалось, что он был готов к такому повороту событий. Военная контрразведка докладывала ему о контактах Грачева с Ельциным, о его встречах с другими политиками и о настроениях в армейской верхушке.

Его задачей было получить от Грачева формальное согласие на участие в подготовке к ГКЧП и тем самым связать ему руки.

– Ничего. Это не страшно. План – дело серьезное. Мы вам дадим еще двух человек. Поедете в лес, в нашу загородную резиденцию. Там вам никто не будет мешать, составьте план возможных действий, заодно и отдохните.

Грачев хотел что-то сказать или возразить, но Крючков остановил его властным поднятием руки.

– Всё. Решение принято и согласовано с вашим руководством. Приступайте к работе!

Он вызвал по селектору помощника и распорядился:

– Проводите генерала к Карпову, он знает дальнейший порядок действий…

На загородной даче КГБ официантка заботливо накрывала стол, а в соседней комнате их уже ждала работа – из нескольких документов о силовом переходе власти, в основном на примерах стран Африки и Латинской Америки, надо было выбрать подходящие варианты и составить четкие план действий, адаптированный к местным условиям.

Но уже первые часы работы показали, что применить в СССР образцы действий латиноамериканских хунт не получится. Народ не тот, армия не та, и ситуация нетипична.

Сотрудники КГБ вначале взяли инициативу на себя, читали документы вслух, искали аналоги в компьютере и пытались вычленить подходящие моменты, лишь иногда молча поглядывая на генерала. Грачев также молча наблюдал, не особенно вникая в существо их поисков. Когда заканчивали обсуждать очередной абзац, обязательно спрашивали его мнение:

– Этот абзац подходит? А этот?

Грачев отвечал уклончиво и односложно:

– Мне кажется – туфта!

Но сам Грачев от конкретных предложений по разработке плана решительно уклонялся. Считал, что раз это их идея, пусть роют землю