Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

Забежав в дом, мы стали осматривать друг друга.

— Изер, ты как? — спросил меня Оптима.

— По-моему, триста… — ответил я, снимая штаны. — По ноге что-то течет, но вроде не серьезно.

— Покажи?

Я снял плотные трофейные нательные штаны и увидел рану. Осколок вошел в мясо и застрял там. Мы заклеили все герметичным пластырем, и я, выйдя в эфир, доложил, что ранен.

— Как триста? — удивился в эфире Пикша и следом за ним Гонг.

— Ну, вот так… Видимо, задолбались они смотреть, как я бегаю быстро, и попали. Итак долго уходил от них, — постарался пошутить я. — Артерия не задета, так что можно воевать.

— Сейчас пришлем эвакуацию!

— Да пока она дойдет, сто лет пройдет. Я ходячий, сам добегу.

Я передал командование и рацию Агарталу, попрощался с пацанами и остался в доме, ждать группу Резона. Моя группа, чтобы не терять скорость и заштурмить как можно больше домов, пошла работать дальше. Через пять минут в дом пришла группа Резона, в которой был двухметровый штатный медик Омега, который сразу заметил, что у меня нет жгута, и наложил мне его.

— Пацаны, — вышел на нас Гонг, — в вашу сторону хохлы отправили БТР. Подготовьте РПГ и будьте осторожны.

— Принял, — ответил Резон. — Встречайте Изера. Он без рации — проконтролируйте!

Я не стал дожидаться приезда БТР и, выскочив из дома, перебежками захромал в тыл. «Страшновато… А вдруг прилетит что-то, а я и сказать никому ничего не смогу без рации», — думал я, пригибаясь и перескакивая из дома в дом. Пробегая мимо дома, в котором сидели снайпера четверки, я не удержался и заорал им: «Уроды! Вы пацанов под пули загнали! Там хохлы нахер были! Учите карту и где лево, где право!»

Добежав до подвала Пикши, я спустился вниз и увидел несколько с интересом смотрящих на меня пополняшек, которых только привезли на позиции.

— Пацаны, срочно кофе мне и сигарету!

Я закурил, отпустил жгут и стал перематывать рану. Пополняхи со страхом смотрели на меня и молчали.

— Как дела, пацаны? — с улыбкой бывалого ветерана, для которого такие ранения — сущий пустяк, спросил я. — Еще не привыкли?

— Привыкаем… — ответил один из них. — Больно?

— Не очень. Главное, жгут больше двадцати минут не держать, чтобы кровообращение не нарушилось.

— Изер, иди на эвакуацию. Тебя ждут, — подошел ко мне Пикша.

— Сейчас светло. Мы когда шли, по нам там снайпер отработал. Благо, мы все быстрые. А сейчас я раненый — мне в жопу прилетит!

Не успел я это проговорить, как кто-то по рации предупредил всех, что одного из бойцов на тыловой позиции снял в колено снайпер. Я торжествующе посмотрел на Пикшу, мимикой говоря ему: «Ну что?»

— Ладно, сиди тут, — махнул он рукой.

— Как стемнеет, пойду. Пока, вон, пацанам свой опыт боевой передам, — кивнул я на молодых. — А где мой рюкзак? Я его тут оставлял. На нем медведь такой белый висит. Он, правда, уже черный, но похож на белого.

Мы перерыли все вокруг, но я так и не смог найти его.

— Знак… Отвоевался я, значит, — посмотрел я на пацанов. — Пикша, если найдете, забери себе. Пусть у тебя будет, я тебя потом на гражданке найду. Мне его отдать нужно. Я обещал.

— Хорошо, — кивнул он, рассматривая меня, как слегка съехавшего с катушек от ранения.

На нас вышел Гонг и стал меня подгонять с эвакуацией.

— Изер, давай быстрее, я за тобой свою машину послал. Сасиген тебя ждет уже.

— Пошли, — сказал Пикша, — я с тобой, прикрою, если что.

Мы вылезли из подвала, и я, хромая, побежал быстрее Пикши.

— Изер, стой! — бежал он сзади. — Тебя реально ранили или ты косишь?

— Братан, жить хочется — нужно двигаться быстро! — кричал я ему, не сбавляя темп. — Смысл, так тупо погибать?

Мы добежали до группы эвакуации и сели передохнуть. Ребята, которых я давно знал, тоже были рады меня видеть. Мне налили кофе и дали сигарету. Я затянулся и посмотрел на медика, который меня осматривал. На каске у него черным маркером было написано «Чернухан», а снизу «Цахил». Прочитав надпись, я напрягся. И вроде ничего такого не было в том, что каска моего приятеля Чернухана досталась этому медику, но это было нарушением каких-то внутренних правил жизни.

— Давно каска у тебя? — спросил я у него.

— Да. Еще с Иванграда, — кивнул он. — Касочка счастливая. Мне ее Чернухан еще на пещерах подарил после того, как наш ПТУР чуть не накрыло.

— Чернухан никогда не был на ПТУРе! — возразил я.

— Был. Я должен был к ним во второй взвод переходить, — спокойно ответил он. — Просто Чернуханов в РВ было два. У нас там тоже был, но его убило. Я на него бумаги составлял. По-моему…

— Снайпер?..

— Точно.

То, как медик отвлеченно рассуждал о смерти Чернухана, который для него был просто очередным погибшим бойцом, немного зацепило меня, потому что для меня ни Чернухан, ни Гурамыч, ни, тем более, Юнайтин, не были боевыми единицами. Они были моими друзьями — близкими, с кем я делил хлеб, патроны, воду и опасность. С кем я делился сокровенным и важным. С их уходом из этой жизни умерла часть меня.

— Есть вариант отлежаться здесь и не эвакуироваться? И еще повоевать? — спросил я медика.

— Ты один из немногих, кто на эвакуацию не хочет, — задумчиво посмотрел он на меня.

— А что там делать? Там я никого не знаю, а тут все наши пацаны.

— Хер его знает. Артерия не задета, но осколок глубоко сел и под углом. Давай… я могу прооперировать, но кто знает, что будет дальше.

Когда я думал, что мне сейчас нужно будет уехать отсюда, где я провел пять месяцев насыщенной полноценной жизни, меня охватывала грусть и тревога. В голову лезли глупые мысли: «А что я там буду делать? Чем я там буду заниматься? И вообще, я так привык быть здесь, что уже забыл, как жить не на войне… А как же без меня пацаны? Да и Бахмут еще не взят». Сотой частью своего мозга я понимал, что возможно больше не вернусь обратно, и мне не хотелось, чтобы заканчивался этот период моей жизни. Чтобы он уходил безвозвратно в прошлое. Но, с другой стороны, я вспоминал семью и жену и понимал, что там, где-то далеко отсюда, меня ждут и надеются, что я вернусь к ним живым и здоровым.

— Пошли, Изер. Я тебя