Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

со мной за все пять месяцев, не испытывал такой смеси ядовитых чувств. Все то, через что мне пришлось пройти, одномоментно навалилось на меня тяжелой бетонной плитой и расплющило. Хотелось орать и выть от этих непереносимых переживаний. Я сглотнул подкатившую к горлу тошноту и стал себя успокаивать: «Все хорошо. Все будет хорошо…»

Я отлежался и отъелся в госпитале, но не мог найти себе места. Однообразная и скучная жизнь тяготила и утомляла. Я переслушал и пересказал все истории по нескольку раз и уже знал всех в госпитале от главного врача до тети Вали, которая мыла полы на нашем продоле. Даже юмор и природная склонность все зашучивать не давали ожидаемого результата. В спокойствии и болотной тишине этого места было тоскливо, и я начал докучать врачам просьбами отправить меня обратно.

Вечером к нам привезли Сливки, который в последнее время был нашим птичником, вместо Цепи.

— Отвоевался братуха? — подсел я к нему, надеясь узнать новые трассеры с передка.

— Возможно, но не факт, — серьезно ответил он.

— Что случилось? — оглядел я его перевязанный живот и ноги.

— Понты сгубили, — поджал он губы. — Сидели мы на позиции. Я радостный, с утра птичку хохлячью отработал. И Якоб ко мне подходит, говорит: «Сливки, пойдем сходим за бензином — здесь недалеко». Я думаю: «Если недалеко, то и броник брать не буду…» Страх притупляется со временем, когда тут долго уже, — посмотрел он серьезно мне в глаза. — Так и выбежал из подвала. Не стал надевать ни бронежилет, ни разгрузку.

— А до хохлов сколько было?

— Метров триста, — быстро ответил Сливки, — начинает АГС работать. Первая граната падает метрах в двух от нас. Ремень штатный, который есть на автомате, отрывает, а автомат улетает метров на пять в сторону, — стал жестикулировать Сливки, которому хотелось максимально продемонстрировать трагичность ситуации, в которую они попали с Якобом. — Я и сам сел на жопу! Поднимаюсь, понимаю, что нужно сваливать, потому что сейчас начнется обстрел. Якоб не может встать — я его поднимаю. А спрятаться некуда: все разбито, все дома завалены.

— Повезло, что не убило вас. Граната в двух метрах — это жопа! — посочувствовал я Сливки.

— Это точно. В какую-то кучу кирпичей с ним забегаем. Я достаю радейку, пытаюсь связаться с командованием. У меня в это время загорается красная лампочка, и радейка садится. Я думаю: «Вообще вовремя!»

— Не пруха…

— Когда убегали, прилетела вторая граната! Мне ноги посекло, — кивнул он на перевязанные ноги. — Я пока пытаюсь что-то сделать с радиостанцией, чтобы хотя бы на один вызов выйти, Якоб мне орет: «Сливки, дай мне жгут! Я вытекаю!» А у меня нету с собой ни жгута, ни разгрузки, ни аптечки. Я ему говорю: «Братан, нету, крепись!»

— В общем, спешка фраера сгубила…

— Так это начало! — повысил он голос. — Я смотрю вниз, а у меня живот разорвало. Я кишки одной рукой придерживаю. Смотрю на ноги, колени свои вижу с задней стороны, и понимаю, что если я сейчас не добегу назад до позиции и не отобью точку, чтобы Якоба оттуда вытянули, — то нам обоим пизда.

— Типа как в шоке? У меня тоже такое было. Видишь, что все, а голова не верит.

— Я Якобу говорю: «Сиди здесь, глаза не закрывай — сейчас пацаны за тобой подойдут», и побежал, — Сливки на несколько минут замолчал, глядя перед собой, и, опомнившись, продолжил рассказывать: — Бегу. И от того, что напрягаюсь, у меня кишки вылазят. Я их рукой придерживаю. И дальше бегу. Добегаю до пацанов. Мне говорят: «Сливки, с тобой что?» Я говорю: «Там Якоб — триста»!» Точку им отбиваю и ложусь. Они меня давай жгутовать. Жгутуют. Я не помню, уже так плохо было. Глаза закрываются. Они мне по щекам бьют, водой поливают, кричат: «Не закрывай глаза!» А я понимаю, что вроде в нормальном состоянии, но хочу закрыть глаза.

— Это от потери крови так бывает. Организм старается выключить все, что энергию хавает. Мозг — самый энергозатратный орган.

— Ну да. Они меня зажгутовали. У меня ноги перетянуло. Я им ору: «Расслабьте жгуты!» Они мне: «Ты офигел? Какой расслабьте? Вытечешь!» Меня на носилки кидают. И мы идем той же дорогой, где меня затрехсотило. Я говорю: «Пацаны, вы прикалываетесь? Меня только что тут затрехсотило!» Они: «Ничего страшного! Мы быстренько!», и начинают бежать. А мне от этого начинает больно становиться. У меня еще легкое пробито, и вот оно начинает от этого болеть.

— Потрепало тебя, в общем, под конец.

— В итоге, добегаем до школы, где сидел медик. Мне там первую помощь оказывают, говорят: «Ждем машину эвакуации». А Сасиген услышал по радейке, что я — триста, подлетает, говорит: «Грузите его ко мне в машину!» Не стал дожидаться машины эвакуации, на командирской прилетел машине. Меня грузят к нему. Минут двадцать — и я в госпитале.

— Повезло тебе, братан, — кивнул я. — Мама тебе говорила, что шапку одевать нужно? А тут — броник. Как кишки?

— Целые вроде. Просто пузо порвало.

Промучившись бездельем еще пару дней, я продолжил просить отправить меня назад, но вместо этого меня отправили на наш большой вагнеровский ПВД, где бойцы долечивались и ждали дальнейшего распределения. Судя по информации, которая до меня доходила, наши уже воевали далеко за дамбой.

До конца контракта оставалось две недели, и мне хотелось еще раз увидеть пацанов и оказаться среди тех, с кем я воевал все это время.

— Отправьте меня обратно, — обратился я к Пианисту, одному из старших по ПВД.

— Смотри, отправка на Клиновое через четыре дня. У тебя остается восемь дней. Ты в Клиновом на три дня застрянешь. Тут уже тебя назад вести нужно. Не еби дядям мозг, — добродушно ответил он. — Может, тут по хозчасти поработаешь? Раз ты такой активный. Нам как раз пару ям выкопать нужно.

— Не, не, не… Давай лучше караул.

— О! Здорово, весельчак! — окликнул меня худощавый мужичок в очечках, который был нашим СБэшником еще в лагере подготовке. — Живой, что ли?

— Тебе кажется, — улыбнулся я.

— Сука, ничего у тебя не меняется! А я слышал, Фаберже двести.

— Это мой двойник. Я живой и скоро поеду к семье, в Самару.

— Ты вернешься. У меня глаз наметан. Тебя война уже засосала.

68. Магнус. 1.4. Интересные цели

— Магнус — Тельнику?! Есть чем поработать по хохлам? — услышал я в рацию знакомый голос. — Ты говорил, у тебя АГС всегда наготове?

— Привет. Да, можем сделать, — тут же откликнулся я.

В последнее время мы очень хорошо работали