Встреча на Эльбе - Лев Романович Шейнин

компетенции. Вам дорого обойдется ваша несообразительность и особенно ваша дружба с этим русским офицером. Кстати, я даже уважаю этого большевика Кузьмина. Он хороший дипломат и настоящий мужчина. А вы?! Но я позабочусь о том, чтобы из вас сделали стопроцентного американца! Мне жаль вас, мистер Хилл! Можете идти. Господь, благослови президента, Америку и нас.

Отвернувшись от Хилла, она отдает честь офицерам и военной походкой входит в самолет.

Слышен гул запускаемых моторов. Ветер от винтов самолета срывает с Хилла фуражку, треплет его волосы. Рев моторов отлетающего самолета как бы выражает смятение чувств, бушующих в его душе.

Башня ратуши. Звон курантов.

Плакаты с лозунгами: «День Первого мая – день смотра боевых сил демократии мира!», «Единство рабочего класса обеспечит мир во всем мире!». Площадь. На трибуну входят руководители СЕПГ. Куранты бьют два часа. На трибуне появляется Дитрих.

Дитрих (выходя вперед). Граждане Альтенштадта! В этот час мы торжественно празднуем восстановление нашего города, восстановление жизни, восстановление единства всех прогрессивных сил, восстановление памятника великому ученому, поэту Генриху Гейне!

Дитрих дергает шнур. С памятника падает брезент, открывая статую поэта. Гейне стоит, сжимая книгу в руке. На книге написано: «Германия». Слышны восторженные крики толпы: «Хох! Хох! Хох!» Оркестр играет отрывок из оперы «Фиделио» Бетховена. Дирижирует знакомый еще по регистрации счастливый дирижер. На постаменте памятника золотые буквы, сияющие на солнце:

«Как часовой на рубеже свободы,

Лицом к врагу стоял я тридцать лет,

Не зная, вернусь ли под родные своды…»

Площадь, заполненная массой народа. Голос Дитриха дрожит от волнения. Затихшая площадь молча слушает бургомистра. Тихо играет оркестр музыку Бетховена.

Дитрих (продолжая). И мы будем укреплять честь нашего народа и его культуру.

Группа немцев, слушающих речь Дитриха, громко приветствует его. На трибуне появляется старый Рилле:

– Я пользуюсь случаем, чтобы выразить русской администрации благодарность за то великодушие, с которым она разрешила нам нашу организационную самостоятельность и нашу политическую деятельность во всех областях; за то, что она терпеливо отнеслась к нашим собственным воззрениям. То же самое я должен сказать относительно коммунистической партии. Нет оснований сомневаться в нашем сотрудничестве, если оно основано на взаимном доверии…

Овации, гул аплодисментов. Крики:

– Браво!

– Спасибо России!

– Да здравствует Сталин!

– Спасибо майору Кузьмину!

– Хох! Хох! Хох!

Во время речи Рилле Энчмэн с видом искреннего доброжелателя подталкивает Кузьмина вперед, к краю трибуны, как бы желая выдвинуть его навстречу восторгу толпы. Из толпы появляется подручный Фишера Эберт, он подбегает к трибуне и бросает камень. Увидев летящий камень, Кузьмин инстинктивно отводит голову. Камень попадает в лицо Энчмэну, который вскрикивает от боли и испуга. Егоркин хватает Эберта. Ему помогают советские бойцы и немцы. Крики: «Безобразие! Держите его!» Суматоха.

Кузьмин (поднимая камень). Спокойно! (Поворачивается к толпе.) Спокойствие!

Толпа на площади затихает, покорно повинуясь голосу Кузьмина.

Кузьмин (улыбаясь). По-видимому этот «подарок» был адресован мне. Я весьма сожалею, что при этом пострадал наш уважаемый гость, господин американский журналист.

Энчмэн держится за пораненный глаз. На лице его огромный кровоподтек.

Кузьмин. Гражданин, бросивший этот камень, рассчитывал сорвать наш праздник, спровоцировать конфликт между немецким населением и советскими оккупационными властями. Но конфликта не будет! Конфликта между русскими и новой, демократической Германией не будет!

Восторг толпы. Новые овации.

Кузьмин (подходя к Энчмэну). Мистер Энчмэн, весьма сожалею о случившемся. Как американец вы, наверное, любите собирать сувениры! (Протягивает ему камень.) Разрешите преподнести его вам на память.

Энчмэн. Вы очень любезны, полковник, но я не люблю сувениров!

Машинально берет камень и бросает через плечо. Камень летит через трибуну и падает на голову стоящему внизу Фишеру. Вальтер с группой мальчиков взбирается на постамент по специально приготовленной лесенке. Оркестр играет финал из «Фиделио» Бетховена. Вальтер читает:

Как чистая дева в кудрях золотых,

Восходит дневное светило.

Убийц озарив, чья жестокая спесь

Германию жизни лишила…

Группа слушающих. Среди них мать Вальтера – Эльза. Американские журналисты записывают в блокноты. Вальтер продолжает:

Пусть в замках гранитных, укрывшись, дрожат

Бесчестные наглые трусы…

От смертных объятий они не уйдут,

Я солнцем расплатой клянуся…

Дитрих со слезами на глазах слушает Вальтера. Толпа восторженно аплодирует.

Рилле (подымая руку). Граждане! (Аплодисменты стихают.) Будем бороться вместе за единую Германию!

Протягивает руку Курту. Крепкое рукопожатие. Масса людей пожимают друг другу руки. На здании ратуши символ СЕПГ – две слитые в рукопожатии руки. Слышно, как хор студентов запевает революционную песню «Братья, к солнцу и свободе!». Курт, взобравшись на памятник, дирижирует песней. Дитрих подходит к Кузьмину.

Дитрих. Вы видите, вы видите, господин полковник!

Кузьмин. Мне хочется вас порадовать, господин Дитрих, именно в такую минуту.

Берет Дитриха под руку, подводит к своей машине. Майор Берендей передает Кузьмину портфель с патентами.

Кузьмин (Дитриху). Вот ваши патенты!

Дитрих едва удерживается на ногах от изумления.

Дитрих (шепчет). Мои патенты! Господи! Кто же их украл?

Кузьмин. Господин Шметау!

Дитрих. Эрнст!

Кузьмин. К сожалению! Он был агентом того берега, он работал вместе со Шранком, бывшим хозяином вашего концерна.

Дитрих берет портфель, прижимает его к себе, в его глазах слезы, которые он старается скрыть. Слышится песня, которую поет народ на площади. Дитрих медленно поднимает голову и молча возвращает портфель Кузьмину.

Дитрих. Два мира встретились на Эльбе, на двух берегах. Германия не может оставаться между ними. Наступил час сделать выбор. Я никогда не забуду, что вы, русские, первые сказали о единстве нашего отечества и нашего народа. И я сделал свой выбор. Я навсегда остаюсь на этом берегу. На берегу, где рождается новая, миролюбивая, единая демократическая Германия.

Звучит песня «Братья, к солнцу и свободе!»… В лучах заходящего солнца – знакомый пейзаж реки Эльбы. Тот же мост, что мы видели вначале. Мертвенно и неподвижно застыли причудливые развалины старинного немецкого городка. Нет никакого движения, и только с двух берегов, то с одного, то с другого, в зависимости от того, как меняется ветер, доносятся различные мелодии: плавная и широкая, могучая и душевная русская песня или спазматическая, рваная мелодия американского джаза. Посреди разводного моста стоят Кузьмин и Хилл. Поодаль от них – Егоркин и Перебейнога. Кузьмин предлагает Хиллу закурить папиросу. Хилл закуривает, на его костюме нет знаков военного различия. Сорваны также гербы и с фуражки. Кузьмин в новой форме полковника.

Хилл. Прощайте, Никита Иванович! Завтра меня отправляют в Штаты. Я разжалован и уволен из армии. Теперь меня