Встреча на Эльбе - Лев Романович Шейнин

вызывают в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности. Меня обвиняют в симпатиях к вам, Никита Иванович. Что происходит в мире? Почему из-за какого-то фашиста Шранка надо разжаловать американского майора Хилла, который честно воевал всю войну…

Слышна резкая музыка, гудки машины Кимбро. Собеседники поворачивают головы в американскую сторону. По американскому берегу проносится машина капитана Кимбро.

Хилл (повернувшись к Кузьмину). Вместо меня комендантом назначено это животное, стопроцентный американец, капитан Кимбро. Я был последним из тех боевых солдат… Их всех отправили в Америку. На их место прислали этих тупых свиней.

Пауза. Мост через Эльбу.

Хилл (куря папиросу). Я часто буду вспоминать о наших встречах, и слова, произнесенные в нашей «курилке», не растворились вместе с дымом.

Кузьмин. В таком случае я не жалею, что начал курить.

Хилл. Скажите, полковник, нет ли у вас доллара, который я вам подарил?

Кузьмин. Кажется, есть. Пожалуйста.

Передает Хиллу доллар. Хилл зачеркивает старую надпись и пишет новую. Будка управления разводного моста. В будку врывается пьяный капитан Кимбро, обрушивается на дежурного механика, немца.

Кимбро. Почему не разведен мост? Почему не выполняете распоряжения коменданта?

Механик. На мосту разговаривают офицеры.

Кимбро. Что значит – разговаривают? Выполняйте приказ! (Ударяет механика стеком.) Развести все мосты!

Собеседники на мосту. Хилл возвращает Кузьмину доллар с новой надписью.

Кузьмин (читает). «В мире есть правда, которая сильнее доллара».

Кузьмин протягивает Хиллу руку. Хилл сердечно пожимает ее. Поодаль прощаются Перебейнога и Егоркин. В этот момент мост вздрагивает от толчка. Ревут моторы разводного механизма. Между Кузьминым и Хиллом появляется трещина. Американская половина начинает отходить от советской части моста. Хилл отпускает руку Кузьмина.

– Что такое?

Медленно удаляющийся от Кузьмина Хилл смотрит на американский берег, оглядывается на Кузьмина. Трещина все шире.

Хилл. Прощайте, сосед!

Кузьмин на неподвижной части моста.

Кузьмин. До свидания, Хилл! Мы встретились с вами как союзники, жили как соседи, расстаемся как друзья. Так сделайте все, чтобы мы в будущем не встретились с вами как враги. И помните, Джемс, что дружба народов России и Америки – самый важный вопрос, стоящий сейчас перед человечеством.

Разводится мост. Кузьмин стоит неподвижно на своей части моста. Хилл, махнув рукой, быстро идет по движущейся части моста к американскому берегу. По реке проходят несколько барж, груженных штабелями свежесрубленного леса. На кормах развеваются американские флаги. Под мостом проходит катер, увозящий немцев, возвращающихся с праздника. Там знакомые нам крестьяне и рабочие, Дитрих и Вальтер, Рилле и Курт и много других жителей Альтенштадта. Все они вопросительно смотрят наверх. Через проходящий с людьми катер видна все увеличивающаяся расщелина между двумя половинами моста. Пустынный пейзаж Эльбы с полуразведенным мостом. Медленно струится вода Эльбы. По воде плывут клочки разорванных газет с обрывками текста: «Потсдам… ские согла… шения…»

Так встречали Красную Армию на Эльбе

Воспоминания участников встречи на эльбе

Глеб Бакланов

Мы наступали

Наступление 1-го Украинского фронта успешно развивалось. Танковые армии генералов Рыбалко и Лелюшенко и общевойсковые армии правого крыла и центра ударной группировки фронта вели стремительное наступление на север, на Берлин. Наша 5-я гвардейская армия получила новое, более северное направление наступления. Обстановка восточнее Дрездена осложнилась. Немцы наносили удар по тылам главной группировки фронта с юга. Это было опасно. Для отражения контрнаступления противника А. С. Жадов перебросил с правого фланга армии корпус Родимцева и танковый корпус Полубоярова, прежнюю полосу действий которых заняла 118-я стрелковая дивизия генерала Суханова, вновь вошедшая в состав 34-го гвардейского стрелкового корпуса. Я выехал к командиру 118-й дивизии генералу Михаилу Афанасьевичу Суханову, чтобы уточнить задачи дивизии и ориентировать его на случай возможной встречи с американцами.

Командарм приказал главным силам 118-й и 58-й дивизий Эльбу не форсировать, а вести лишь активную разведку на западном ее берегу. При необходимости же действовать по обстановке, но немедленно докладывать ему. Американцы должны были оставаться на рубеже реки Мульде, что в 30–40 километрах западнее Эльбы. Перед дивизией Суханова противника практически уже не было. Оказывали некоторое сопротивление группы или части, оставшиеся в лесах у нас в тылу и прорывавшиеся к своим. 58-я дивизия генерала Русакова своим правым флангом выходила к городу Торгау. 15-я дивизия генерала Чиркова вместе с кавалеристами корпуса генерала Баранова, преследуя отходящего противника, форсировала Эльбу и захватила плацдарм на западном берегу, в районе города Риза.

Таким образом, корпус 23 апреля занял весьма широкую, километров 70 по прямой линии, полосу от изгиба Эльбы у города Эльстера, восточнее Виттенберга, до города Риза, имея две дивизии по восточному берегу Эльбы, а одну, 15-ю, на плацдарме, где она вела тяжелые бои западнее и южнее Ризы. Весь день я провел на колесах. От Суханова поехал к Русакову.

– Как дела, Владимир Васильевич? – спросил я Русакова, поздоровавшись с ним и находившимся тут же начальником политотдела дивизии Иваном Ивановичем Карповичем.

– Все три полка выходят на Эльбу. Перед дивизией противника почти нет, – ответил он. – А вот тылы наши воюют. Только что сообщили, что какая-то группа немцев напала на наш медсанбат. Целая война там часа два шла.

– Ну, отбились медики? – спросил я.

– Отбились! Жаль, врача одного ранили, хороший доктор. Выручила, как сообщили, команда выздоравливающих. Там у нас человек восемьдесят, наверное.

– Да, тылам нашим достается, – покачал головой Карпович.

– А вы знаете, – перешел я к делу, – не исключено, что нам предстоит встретиться с американскими войсками.

Я сообщил все сведения, полученные от командарма, дал сигналы опознавания, предупредил, чтобы были внимательны ночью, если придется открывать огонь, особенно артиллерийский.

– Вдруг по американцам ударите вместо немцев. Что тогда будет? – полушутя-полусерьезно спросил я.

Мы тщательно обсудили все детали и возможные варианты.

– Владимир Васильевич, – посоветовал я, хорошо бы подобрать самых опытных и грамотных разведчиков на тот берег. Может быть, есть знающий английский язык? Обязательно с ними пошлите. А вас, Иван Иванович, – обратился я к начальнику политотдела дивизии, – прошу разъяснить всем красноармейцам и офицерам значительность того исторического события, свидетелями, а может быть, и участниками которого мы скоро будем.

– Лишь бы именно на нас вышли союзники, – сказал Русаков. – В грязь лицом не ударим! Глядишь, и действительно в историю попадем!

– Смотрите, в другую «историю» не попадите, – предупредил я. – Максимум внимания во всем и ко всему. – И, прощаясь, добавил: – Будут искать, скажите, поехал к Чиркову, а лучше сообщите, где я, Миттельману, в штаб корпуса.

Машина понеслась в расположение дивизии Чиркова, откуда доносилась канонада, а я размышлял над