Встреча на Эльбе - Лев Романович Шейнин

как бы ничего не понимающий Шметау. Прохожие подымают смертельно раненного Шульца. Подъезжает машина, из которой выскакивают капитан Глухов, Курт и Кузьмин. Курт наклоняется над Шульцем. Умирающий Шульц с трудом открывает глаза и, собрав последние силы, показывает на Шметау.

Шульц. Он и Шранк.

Шульц снова теряет сознание. Глухов свистит.

Глухов. Сержант, слева.

Бойцы преграждают путь убегающему Шметау. Шметау поднимает руки.

Опель Шранка тяжело взбирается по насыпи и выезжает на широкую автостраду. Шранк управляет машиной, напряженно глядя вперед. С американского берега на мост въезжает машина Кимбро. Из машины появляется Перебейнога. Со стороны советского берега приближается машина Шранка. Она пытается проехать советский караул. Советский часовой останавливает машину. На мосту белая пограничная полоса. Передние колеса машины Шранка, переехав пограничную полосу, останавливаются. Машина передними колесами стоит в американской зоне, задними колесами – в советской. К машине для проверки документов подходят советские пограничники. С американской стороны приближается представитель американской военной полиции. Подъезжает машина Кузьмина и проскакивает на нейтральный участок. Кузьмин выходит из машины. Его окружают американские пограничники. Кузьмин предъявляет документы. Шранк, заметив Кузьмина, нажимает стартер своего опеля, включает скорость и медленно передвигается в американскую зону, пересекая черту. Перебейнога замечает маневр Шранка. Кузьмин, оставив документы американцам, устремляется к машине Шранка. В это время Перебейнога, как бы в шутку, изо всей силы толкает в буфер маленький опель Шранка, и он откатывается обратно за черту, на советскую зону. Американский солдат дает свисток.

Шранк (выходя из машины). Я требую убежища! Это – американская зона!

Кузьмин. До американской зоны метра полтора!

Перебейнога. Тут и до двух наберется!

Американский офицер. О'кэй! Не будем спорить. (Достает рулетку и начинает измерять.)

К багажнику машины Шранка подходят советские офицеры. Они быстро открывают багажник и вынимают из него знакомый чемодан с патентами. Американский офицер измеряет расстояние от пограничной черты до колес машины Шранка…

Офицер. Ровно 140 сантиметров до границы Соединенных Штатов!

Кузьмин (указывая на Шранка). Этот человек – военный преступник!

Курт (подойдя к Кузьмину). Кроме того, он пытался убежать, чтоб уклониться от ответственности за убийство.

Егоркин (подойдя к Перебейноге). Здорово, Герасим! Что тут за ассамблея?

Перебейнога. Наше дело маленькое… трошки помог твоему начальнику, метра на полтора. (Лукаво подмигивает.)

Глухов (подходя к Кузьмину). Товарищ майор, майор Берендей просит вас.

Кузьмин идет в сторону офицеров. Майор Берендей открывает чемодан, разбирает его содержимое. Подходит Кузьмин.

Кузьмин. Здравствуйте, товарищ Берендей!

Берендей поворачивается к Кузьмину.

Берендей. Товарищ Кузьмин, вот те самые патенты и тот самый Шранк, которых мы искали.

Кузьмин. Очень хорошо. Действуйте дальше!

Берендей. Есть!

Кузьмин. Егоркин! Едем к американцам!

Среди руин пустынной, обожженной войной земли возвышается резиденция американской военной администрации. Танцевальный зал. Крикливым воплем заканчивается танец буги-вуги». Вспотевшие, задыхающиеся танцоры расходятся по сторонам, устало опускаются на скамьи и кресла. Хилл и Шервуд, окончив танцевать, направляются в бар. В баре, оборудованном среди средневековых стен замка и музейных ценностей, атмосфера кабака. Масса пьяных веселящихся американских офицеров с немецкими девушками. На первом плане – группа пьяных офицеров. Появляются Хилл и Шервуд. Их приветствуют, стреляют в воздух. К Хиллу пробирается группа уже знакомых нам журналистов.

Вудд. Майор, где же ваш сосед?

Ллойд. Ставлю сто долларов против одного – он не явится. Он будет целый год согласовывать вопрос с самим Молотовым. Все русские дьявольски замкнуты и необщительны. Я заметил это еще в Москве.

Кэмбл. Может быть, им просто было неинтересно с вами беседовать, мистер Ллойд!

Ллойд. А вот увидите, что он не придет. Ему не разрешат.

Хилл и журналисты направляются в более тихий угол, где в креслах ждет их сенатор Будд. Хилл разливает коктейль.

Кэмбл. Нельзя недооценивать силы русских противников.

Вудд (улыбаясь). Вы, кажется, оговорились. Это не противник, а союзник!

Кэмбл. Пока союзник!

Хилл. Это нечестно – так говорить об отважных русских ребятах!

Вудд (внимательно поглядев на Хилла). Следует сожалеть, что боевые успехи русских вызвали у некоторых американцев чрезмерные симпатии к России. Я склонен рассматривать это как одно из самых тяжелых последствий войны. Я думаю, господа, важно было разгромить Германию руками России, а теперь надо готовиться к тому, чтобы разгромить Россию руками Германии. (Смотрит на часы.) Этот майор из русской зоны уже опаздывает?

Перебейнога (войдя в офицерский бар). Майор Кузьмин!

Общее оживление. Хилл идет навстречу Кузьмину.

Кузьмин. Добрый вечер, майор! Извините за небольшое опоздание.

Хилл. Урэй! Очень рад, что вы приехали, Никита Иванович. Джентльмены, знакомьтесь!

Все встают. Кузьмин по очереди здоровается со всеми.

Хилл. Это – мои гости! Мистер Вудд – сенатор, мистер Кэмбл, мистер Ллойд, мистер Энчмэн – журналисты.

Кузьмин. Мы знакомы. Добрый вечер!

Подходит Шервуд.

Кузьмин. Миссис Шервуд, а я думал, что вы уже далеко… что я вас больше не увижу.

Шервуд кокетничает.

Хилл. Прошу вас, господа! Мой любимый коктейль.

Перебейнога (подойдя к Хиллу). Господин майор, подарок господина коменданта.

Передает Хиллу бутылку.

Хилл. Урэй, господа! Мы получили в подарок нечто особенное. Господин комендант угощает нас сибирской водкой.

Распаковывает бутылку, читает надпись:

– «Зверобой»!

Передает бутылку Перебейноге, который направляется к официанту, чтобы откупорить ее и разлить по рюмкам.

Хилл. Господа, я предлагаю выпить за дружбу Америки и России.

Торжественно чокается с Кузьминым.

Все присутствующие, слегка кивнув головой в сторону Кузьмина, пьют «Зверобой». Сенатор, захлебнувшись, с трудом переводит дыхание. Ллойд судорожно хватает ртом воздух.

Вудд. Это пламя! Жидкое пламя!

Энчмэн, опрокинув в рот всю рюмку, стонет и выплевывает водку в огонь камина. Водка вспыхивает, озаряя всю комнату большим пламенем. Кузьмин спокойно выпивает свою рюмку.

Кэмбл. У меня такое ощущение, как будто мне выстрелили в желудок!

Ллойд, кашляя, подходит к Кузьмину

– Почему вы не возьмете патент на эту водку как на величайшее национальное открытие, от которого теряют головы?

Кузьмин (внимательно посмотрев на Ллойда). А это зависит от головы.

Хилл. Один – ноль в пользу Москвы!

Шервуд наливает из сифона воду и запивает «Зверобой».

Шервуд (Кузьмину). Майор, пригласите меня танцевать!

Кузьмин. Извините, я не танцую.

Шервуд (кокетничая). Вы задержались, я уже начала беспокоиться.

Кузьмин. У вас есть основания для беспокойства.

Шервуд. Может быть, мы выйдем на воздух и вы объясните мне, что случилось?

Кузьмин. Мистер Хилл, миссис Шервуд приглашает подышать воздухом. Вы не составите нам компанию?

Хилл. С удовольствием!

Шервуд, кокетничая, берет под руки Хилла и Кузьмина и ведет их на веранду.

На веранде. Шервуд, Кузьмин и Хилл остановились у каменного барьера. Кузьмин сразу стал серьезным.

Хилл. Что случилось, господа?

Кузьмин. Случилась большая неприятность.

Шервуд. Я не люблю