Встреча на Эльбе - Лев Романович Шейнин

Александр Сильвашко

Из воспоминаний

Когда в 1941 году на Украину пришла война, я работал в райкоме комсомола. Мне пришлось пережить все ужасы фашистской оккупации. Сражаться с врагом я начал в партизанском отряде, а в декабре 1942 года принял военную присягу в Красной Армии.

Вскоре после этого началась моя солдатская служба в 8-й стрелковой роте 173-го стрелкового полка. С передовыми подразделениями полка всегда шел и наш пулеметный взвод, в котором я прослужил до конца войны. Дважды был ранен, один раз контужен, но из госпиталя возвращался всегда только в родной взвод. Битва на Дону, битва за Днепр, форсирование Буга – это были тяжелые, кровопролитные сражения. А в Германии? Какие бои были там! Фашисты держались до последнего. Но мы все-таки победили!

Братание на Эльбе

Весной 45-го на подступах к Эльбе мой взвод не раз встречал отчаянное, бешеное сопротивление беспорядочно отступающих немцев.

Вечером 24 апреля 1945 года мы с боем подошли к городу Торгау. Мой взвод был впереди, хозяйственные службы и конный обоз шли за основными силами полка. Обнаружив наш батальон на окраинах города, немецкая артиллерия открыла огонь. Пришлось окопаться и выслать разведчиков.

25 апреля нам удалось выбить немцев из их укреплений. В этот день нам суждено было встретиться с американцами. День был особый и запомнился мне на всю жизнь. Цвела сирень, было тепло и солнечно. Утренний туман на Эльбе рассеялся, огонь с противоположного берега прекратился. Все мы чувствовали, что война кончается.

Но фашисты придумали дьявольскую западню. Они вышли со своего берега на взорванный мост с белыми повязками на рукавах. Ну, раз повязки белые – значит, идут сдаваться. Поэтому и показывали им знаками: идите сюда, стрелять не будем. А они звали нас. Мы с одним автоматчиком поползли по фермам им навстречу. Неожиданно гитлеровцы открыли бешеный огонь. Завязалась перестрелка. Жив я остался чудом.

Через некоторое время на окраине Торгау появилась группа солдат в неизвестной форме. Я подумал: еще одна гитлеровская уловка. А они тем временем стали укреплять какой-то флаг на колокольне. Вскоре в нашу сторону направились четверо – явно с мирными целями. Они кричали: «Москоу!», «Америка!», «Донт шут!». Мы приближались друг к другу по мосту. Встретились посередине. Пожали друг другу руки. Языка никто не знал, но солдатская смекалка помогла разобраться.

Я увидел среди американцев офицера. Тот представился: «Уильям Робертсон». Я тоже представился: «Гвардии лейтенант Сильвашко». Я не знал английского, он не знал русского. Объяснялись жестами, но договорились, что идем докладывать командованию. Робертсон попросил проводить его к командиру нашего полка и нас, в свою очередь, пригласил в свою дивизию – подтвердить, что он действительно встретил русских.

Мы как-то по-особому, облегченно вздохнули. Солдаты бросились к реке, стали умываться, бриться, кое-кто даже попытался искупаться в холодной реке. В эти минуты ощущалась огромная радость. Помню, подошел ко мне пулеметчик. Он был самый старший среди нас – лет под пятьдесят. Солдат вспомнил о своей семье, о родной деревне. Накануне он получил письмо, узнал, что дочка выходит замуж. Слезы блестели в глазах сурового воина…

Как только я доложил, что встретил американцев, в мой окоп примчались майор Ларионов, заместитель командира полка, капитан Неда, комбат и сержант Андреев. По приглашению Робертсона мы вчетвером отправились на его джипе в штаб американской дивизии, который находился километрах в сорока пяти. Дорога заняла около часа. По пути видели, как остатки немецких частей, разбитых нашими войсками, шли сдаваться американцам. Группа немецких офицеров и солдат остановила нашу машину, чтобы узнать дорогу на сборный пункт военнопленных. Они были поражены, увидев рядом с американцами нас. С наградами и при оружии, на удивление веселые, немцы двигались вереницей прямо к штабу дивизии, аккуратно складывали там винтовки, автоматы и пулеметы.

«Пленные» свободно разгуливали и чувствовали себя как дома. Мы – четверо, вооруженные только пистолетами, – опасались какой-нибудь выходки, особенно со стороны эсэсовцев. Поздним вечером прибыли в штаб американского полка в Вурцене. Нас не ожидали – это было видно по суматохе, вызванной нашим появлением. Вскоре мы снова отправились в путь – в штаб американской дивизии в Требзене. Туда уже сообщили, и нас ждали. Несмотря на поздний час, встретили радушно, гостеприимно и даже празднично. Множество репортеров атаковали нас со всех сторон, и стоило немалых усилий, чтобы отделаться от них и наконец поужинать. Тот поздний ужин как-то незаметно перешел в ранний завтрак…

Нас принял командир 69-й дивизии генерал-майор Эмиль Рейнхардт. Мы произнесли тосты за наши армии, за наши страны. А потом, сфотографировавшись на память, в сопровождении командования американской дивизии в тринадцати джипах поехали на Эльбу – американцы должны были встретиться со своими советскими боевыми товарищами.

Сергей Крушинский

У Торгау

Кто слышал до вчерашнего дня о германском городке Торгау, расположенном на берегу Эльбы? Чем он был известен? Далеко не всякий мог ответить на этот вопрос. Но теперь это место становится историческим: в 13 часов 30 минут 25 апреля здесь, в центре Германии, в районе города Торгау, соединились войска 1-го Украинского фронта и союзные нам англо-американские войска, рассекшие фронт ударом с востока и запада. Тем самым гитлеровские армии, находящиеся в Северной Германии, отрезаны от войск в южных районах Германии.

Союзники

Я прилетел на Эльбу утром. В течение часа с небольшим самолет пересек пространство, занятое нашими войсками в дни апрельской битвы. Промелькнули реки Нейсе и Шпрее. За ними долго тянулись леса с вкрапленными в них селениями и городками. Всюду мы видели еще свежие следы мощных ударов нашего оружия и отважной борьбы наших войск. По опушкам лесов всюду тянутся вырытые врагом траншеи. Поляны испещрены окопами, улицы городов и селений перегорожены баррикадами.

О том, какая судьба постигла все эти оборонительные рубежи противника в широком междуречье Шпрее и Эльбы, красноречиво говорили брошенные повсюду пушки с расщепленными стволами, сожженные танки, дороги, заваленные хламом разбитых военных обозов. Чем дальше на запад, тем свежее эта картина военного разгрома фашистской Германии. Огненные потоки нашего наступления смели все, уничтожили все преграды на своем пути.

Германия Гитлера в эти дни рассыпается на куски. Уже местные фюреры не пытаются вывозить свои канцелярии – некуда. У фольксштурмистов, когда их берут в плен, находят в вещевых мешках гражданское платье: они готовятся к переодеванию. Занимая районы на берегах Эльбы, наши войска нашли