Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

Мы крались по ночной дороге, чиркая бортами по ветвям лесопосадок. Чтобы не думать о плохом, я занялся внутренним порицанием — хорошо оттягивает и отвлекает. Обозвал увиденное мною в последние сутки «экскурсией ротозея в мир критических ситуаций». Километров через десять я нашел себе оправдание. Об этих парнях нужно писать именно сейчас, в реальном времени, а не когда уже поздно. Они все живые и родные. Не цифры в ведомостях: «Сухой паек и вещевое довольствие списывается в момент выдачи». И я сейчас вернусь в Донецк и напишу обо всем, что видел и чувствовал. Впереди, в кромешной тьме, вдруг вспыхнули рубины стоп-сигналов — мы въезжали в зону, где уже можно ездить с бортовым светом. Теоретически, при некоторой доле везения.

P.S. Товарищ мой, снайпер «Москва», приехал ко мне в Донецк в «день воды», загрузил стиральную машину, прочитал этот текст и подступил ко мне с расспросами:

— В каком здании был подвал, где вы сидели на выступе?

Я напрягся, вспоминая, и объяснил:

— Въезд в Новомайорское, трансформаторная будка. Подвал под бывшим ДК, скорее всего, здание построили на фундаменте церкви — стены из местного камня, а на них уже бетонные фундаментные плиты.

«Москва» уточнил:

— В подвале был портрет Карла Маркса?

Я, едва справившись с оторопью, подтвердил:

— Был, в позолоченной раме, и Марксу кто-то очки пририсовал, как у слепого Кота Базилио.

«Москва» долго смеялся:

— Я весной 22-го года в нем месяц прожил, мы же от Чонгара наступали, вдоль побережья. Потом нас из этого подвала перебросили под Донецк, в Александровку — Марьинку. Слушай, отличный же подвал! Побольше бы таких подвалов!

«Слоник», «веселый солдат», погиб через месяц в этом самом Новомайорском, метрах в пятидесяти от подвала. Его подловили с ружьем-дронобойкой на том самом перекрестке асфальтовых дорог среди джунглей бурьяна. Накрыли серией минометных мин. Последние слова моего текста оказались пророческими. Спаси, Господь, от таких пророчеств. Вечная память воину Александру.

7 августа 2023

«АЙБОЛИТЫ» В БРОНЕ НА «ДОРОГЕ СМЕРТИ» В АРТЕМОВСК

НЕ «ВАТСОН» И НЕ «ПИЛЮЛЬКИН»

Проснулся я, как и положено, от резкого, оглушительного грохота. Это начмед с позывным «Живаго» уронил на гулкие деревянные полы свой пистолет. Чертыхался страшно, и сам на себя — как объяснил утром, очень не хотел меня будить. Я сквозь сон лишь спросил: «Благополучно съездили? Без потерь?»

— Без потерь, и хорошо, что тебя не взяли, утром расскажу. Завтра в Артемовск съездим, не переживай, спи.

Утро здесь начинается очень рано, вытекает из ночи и превращается в день, жаркий, слепящий. Мы с «Живаго» пили на кухоньке растворимый кофе, щедро сдабривая его сахаром из армейских пайков. «Живаго» объяснял мне, почему вчера со мной не получилось. И я рад, что не вышло. Хуже нет ситуации, когда журналист на фронте обуза, занимающая место и отвлекающая внимание. Доктор рассказывает:

— Мы забирали раненых из Клещеевки, заводили нас на позиции разведчики, три раза перегружались. Скорее всего, оставили бы тебя на промежуточной точке. Просто не влез бы в машину, разведчики же со всей своей хурдой, мы с «медициной»…

Врач-эвакуатор «Живаго» с артемовского направления, знает, что за медиками ВСУ охотится специально

Я спрашиваю врача:

— Как там Клещеевка, держится?

Вопрос не праздный. Этот населенный пункт окружен холмами и считается ключом ко всему Артемовску. Вместо ответа «Живаго» начинает строить на кухонной клеенке карту местности и расположения позиций, используя чашки, банки от кофе, пачки сигарет. Мгновение — и перед моими глазами возникает внятный макет участка фронта. Я понимаю, что высоты за нами и даже железную дорогу, отделяющую Клещеевку от Артемов-ска, взять врагу не удалось. И скорее всего, не получится, но тут я опускаю подробности и замечаю, что доктор мог бы и штабной работой заняться, если что. Но литературный позывной, откуда он? Мне любопытно:

— Почему «Живаго»? Я читал роман, конечно, да весь мир читал. Но Булгаков о врачах писал сильнее и глубже…

«Живаго» машет рукой:

— Родственница придумала мне позывной, когда я на СВО собирался. «Ватсон»? При всем уважении не то. «Пилюлькин»? «Клистиркин»? «Таблеткин»? И без меня хватает. Потом говорит: «Ты будешь «Доктор Живаго»!»

«Живаго» чуть за шестьдесят, хотя внешне и не скажешь. Много лет служил военврачом, и в горячих точках в том числе, потом работал гражданским «на Северах» почти 15 лет. Мы только начинаем говорить о Севере, остающемся в душе навсегда, но в этот момент у «Живаго» срабатывает закрытая связь. Я деликатно отворачиваюсь к окну и первый раз внимательно рассматриваю этот потрепанный жизнью прифронтовой городок. До Артемовска тут рукой подать. Ночью различал на слух, как работает стрелковка: пулемет — очереди по три, потом семь патронов и так далее, до конца короба.

Слышу краем уха, как начмед говорит кому-то:

— У нас всегда готовность десять минут. Выезжаем. Плюс (это значит, информация принята. — Авт.).

Мой собеседник залпом допивает кофе и произносит:

— Беги за броником и каской, в машине застегнешься.

ЕЗДА НА ИНСТИНКТАХ

Наша машина не просто накрыта маскировочной сеткой — зашита в нее, как посылка в мешковину. Лишь на лобовом стекле листик с цифрами 300, раненые, — это информация для наших блокпостов. За медиками враг охотится специально, и это не легенды. Несколько дней назад в медицинский автомобиль подразделения влетели два дрона-«ками-кадзе». «Живаго» рассказывал про это очень скупо, гася внутри эмоции:

— Ехали за трехсотым, забрали. На дороге первый дрон вошел сразу в лобовое стекло, там, где сидел водитель — тот сразу погиб, врач сидел рядом — ожоги, ранение. Хорошо был в каске. Второй дрон догнал машину сзади… Будем проезжать это место, покажу…

Нас четверо в этом автомобиле. В углу примечаю знакомый рюкзак, переданный через меня подарок сирийского доктора «Дока»-Джассера.

Реаниматолог-анестезиолог Александр Сергеевич перехватывает мой взгляд и говорит:

— Все, рюкзак в работе, мы лишь чуть-чуть своего обезболивающего туда докинули, и с нами теперь ездит.

На носилках сидит молодой парень с позывным «Фельдшер», собственно, он и по профессии фельдшер. Сразу удивляет меня вопросом:

— А вам фотограф не нужен? Я с Алтая, много лет снимал свадьбы всякие. Собирался на журфак. У меня и техника есть, считается, что лучшая для репортажной съемки.

Я даю «Фельдшеру», как мне кажется, мудрый совет:

— Привози аппаратуру и снимай. Просто снимай все, что тебя зацепит. Если увиденное потрясло человека, живущего на передовой, даже не сомневайся, потрясет и остальных людей. После СВО