Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко

Одно уже это обстоятельство заинтриговало и заставило Брежнева проявить повышенную бдительность. Он позвонил председателю КГБ Андропову и, ничего не объясняя, спросил, нет ли известий из Франции. Юрий Владимирович сообщил, что получасом ранее получил от парижской резидентуры КГБ сведения о готовящемся оасовцами покушении на Помпиду и на него, генерального секретаря ЦК КПСС.

Брежнев, разумеется, отдал указание перенести поездку. Действительно, через два дня зачинщиков заговора нейтрализовали, и французские газеты раструбили на весь свет, что на Брежнева и Помпиду готовилось покушение.

Глава седьмая

В объятиях хитромудрых соратников

В середине 1970-х Леонид Ильич по настоянию жены впервые поставил на заседании Политбюро вопрос о своей отставке.

Однако ветераны интриг — Тихонов, Соломенцев, Громыко и Черненко — не допустили этого: больной и немощный Брежнев был им удобен. Они хором декламировали:

— Да что Вы, Леонид Ильич! Вы еще полны творческих сил. Не может быть и речи о Вашем уходе на пенсию. Вы просто поменьше себя утруждайте. Мы сами будем на себя больше брать…

Однако Леонида Ильича такой поворот событий заставил призадуматься.

Покушение в январе 1969 года, инцидент с Володей Егоровым, которому в аварии снесло полчерепа, заговор оасовцев в 1971-м.

Эти происшествия внушили Брежневу мысль, что за ним по пятам следует злой рок, уготовивший ему насильственную смерть. А единодушный отказ ветеранов Политбюро отпустить его на заслуженный отдых? Это что? Не свидетельство ли это тому, что они держат его в качестве живой мишени для отстрела? Хорошо, что в семье есть прорицатель — Лама, который в состоянии вовремя подать сигнал об опасности, но как долго это будет продолжаться?

Своими невеселыми мыслями Леонид Ильич поделился с женой.

Вердикт Виктории Петровны был резким и бескомпромиссным:

— Да, Лёня, надо уходить. Ты ведь ничего уже не можешь. А те, кто еще что-то может, — эти тихоновы, соломенцевы и черненко — им ничего не нужно, кроме собственных кресел. Поэтому они тебя и держат. Возможно, как живую мишень, а, возможно, потому что очень боятся, чтобы кто-то из молодых, тот же Романов, не вырвался вперед, — ведь тогда им всем придет конец… Уходи!

Увы, атеросклероз сосудов головного мозга и увлечение наркотическими средствами сделали Леонида Ильича уязвимым не только физически, но и умственно. Он стал безвольной куклой в руках хитромудрых соратников из ПБ, потеряв способность критически оценивать свои действия.

Глава восьмая

Последняя весна генсека

В марте 1982 года произошло событие, которое оказалось для Леонида Ильича роковым. Он отправился в Ташкент на празднества, посвященные вручению Узбекской ССР ордена Ленина.

23 марта 1982 года по программе визита Брежнев должен был посетить несколько объектов, в том числе авиационный завод. С утра, после завтрака, состоялся обмен мнениями с местным руководством, и все вместе решили, что программа достаточно насыщена, и посещение завода будет утомительным для Леонида Ильича. Договорились туда не ехать, охрану сняли и перебросили на другой объект.

По словам личного телохранителя Леонида Ильича, в ту пору майора Владимира Медведева, с программой управились раньше намеченного срока. На пути в гостиницу Брежнев посмотрел на часы и с укором сказал первому секретарю ЦК компартии Узбекистана Рашидову:

— Время до обеда еще есть. Мы обещали посетить завод. Люди готовились к встрече, собрались, ждут нас. Нехорошо… Возникнут вопросы… Пойдут разговоры… Надо ехать!

Разговор произошел у крыльца гостиницы. Вмешался начальник охраны генерал Рябенко:

— Леонид Ильич, ехать на завод нельзя. Охрана снята. Чтобы ее вернуть, нужно время… Да и потом, мне докладывают из гостиницы, что ваш питомец Лама с резьбы сорвался, управы на него никакой, беснуется, не приведи Господь, покусал всех «прикрепленных»…

Это был последний козырь Рябенко. Он ничего не придумывал, сказал, как есть, ибо для него уже не являлось секретом, что все встречи и визиты Брежнев проводит или отменяет в зависимости от поведения тибетского кота накануне поездки.

Брежнев, уязвленный вторжением в сферу его сокровенных тайн, жестко ответил:

— Ты вот что. Возвращай охрану, а мой питомец — не твоя забота… О нём я сам позабочусь… На все про все даю тебе пятнадцать минут!

Глава девятая

Самоубийство в знак протеста

Об инциденте на Ташкентском авиазаводе автору известно от экс-главы Второго управления КГБ Узбекской ССР полковника Котова.

Брежнев с Рашидовым в сопровождении официальных лиц республики и завода двинулись к цеху сборки. Когда они проходили под крылом строящегося самолета, народ на лесах стал перемещаться вслед за ними.

Леонид Ильич уже почти вышел из-под самолета, когда вдруг раздался жуткий скрежет. Стропила, окружавшие самолет, не выдержали, и огромная деревянная площадка — длиной более 60 и шириной 4 метра — под тяжестью перемещавшихся по ней рабочих рухнула. Люди по наклонной покатились на делегацию. Брежнева и Рашидова вместе с их сопровождавшими лицами накрыла рухнувшая площадка с находящимися на ней рабочими.

…Леонид Ильич лежал на спине, рядом — Рашидов, у которого из разбитой головы кровь хлестала ключом. Деревянная площадка, к счастью, никого не раздавила.

Генерал Рябенко безотчетно взглянул на часы. Было 13 часов 14 минут. Эти цифры он запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Ехать в больницу Брежнев отказался, и «прикрепленные», усадив его на заднее сиденье правительственного «ЗИЛа», рванули в гостиницу. Думали как лучше, а, оказалось, привезли Хозяина на место трагедии.

…В 13 часов 14 минут Лама перекусил металлический поводок, изорвал в клочья руки пытавшихся удержать его «прикрепленных», выбежал на улицу и бросился под колеса проезжавшей машины.

Когда телохранители сообщили Леониду Ильичу о поведении Ламы до катастрофы на авиазаводе и показали его изуродованный труп, Генеральный обнял Рябенко и, прослезившись, сказал:

— Ты был прав, на авиазавод ездить не надо было!

Раздел II

КГБ противостоит натиску спецслужб главного военного противника: США, стран-участниц НАТО, Израиля и Японии

Укол отравленным зонтом

В 1969 году 40-летний болгарский драматург и диссидент Георгий Марков бежал в Великобританию, осел в Лондоне, женился на англичанке, принят на работу на радиостанцию Би-би-си в качестве журналиста.

Полагая, что его репортажи не имеют ярко выраженной политической окраски, Марков надеялся, что его журналистская деятельность не будет расценена на родине как подрывающая международный престиж Народной Республики Болгария (НРБ). Однако спустя 8 лет выяснится, что он глубоко заблуждался на этот счет.

…Власти покинутой родины объявят Маркова врагом Болгарии, а лидер страны Тодор Живков обратится к «старшему брату» — главе Советского Союза