«Проект К»: Мясорубка - Олег Алтайский

Так вот, объясните мне, каким образом вы могли нанести ему удар ножом в грудь, держа нож в правой руке? Если он сидел практически к вам спиной? Вам даже левой рукой его в грудь ударить было невозможно. По заключениям судебной экспертизы с места преступления абсолютно ясно, что колотая рана была нанесена в грудную область спереди. А вы утверждаете, что сидели слева от него.

– Вроде да, я просто очень пьян был тогда и больше предполагаю, чем помню.

– Из-за одних предположений вы решили упрятать себя за решётку?

– Но убил-то его я.

– Нет, не вы. Где вы взяли нож, помните?

– Нет.

– Знаете, почему не помните?

– Почему?

– Потому что его у вас не было вовсе. Вас кто-то сбоку оглушил ударом. Потом расправились с вашим собутыльником и вложили вам в руку нож. Вы очнулись, огляделись, решили, что это вы его пырнули, и покинули место преступления. Двигаясь по набережной в сторону дома, выбросили нож в воду и пришли к заключению, что это ваших рук дело.

– Значит, это сделал не я?

– Нет, не вы, и ещё… Ваша Маша была убита очень похожим ударом. Просто как под копирку. Вероятнее всего, вас кто-то очень плотно опекает и держит на коротком поводке. Не хотите мне рассказать ничего больше?

Александр задумался. Если он начнёт говорить про Слона и его делишки, то тогда даже в тюремной камере ему больше часа не жить. Он посмотрел на следователя и произнёс:

– Нет, майор, ничего больше я тебе рассказать не хочу.

– Почему?

– Потому что ты делаешь свою работу и ковыряешься во всём этом дерьме за зарплату и звёздочки на погонах. Тебя не волнует, что меня за каждое лишнее слово просто придавят как клопа в камере и даже не поморщатся.

– Да тебя, Саша, и так придавят.

– Согласен, только с какой стати я тогда тебе тут помогать должен, если ты мне ничем помочь не сможешь?

– Зато мы сможем добраться до тех преступников, благодаря которым ты попал в эту ситуацию.

– Мне от этого легче не станет.

– Если мне поможешь, то легче станет. Я придумаю, как тебе выкрутиться из этой ситуации.

– Да ладно? Сам-то себе веришь? Как тут выкрутиться? Ты меня совсем за дурака держишь?

Майор улыбнулся и предложил:

– Хочешь, я расскажу, как всё было на самом деле?

– Попробуй, мне торопиться некуда.

– В нашем городе существует одна очень серьезная криминальная организация, попасть в которую практически невозможно для постороннего. Чтобы стать её членом, нужно пройти кучу проверок и испытаний. Но вдруг появляется человек, который без особого труда в неё попадает и сразу начинает работать и зарабатывать большие деньги. Его знакомят со всеми членами этой банды, и он становится среди них своим. Но только этот человек, по своей глупости, даже предположить не мог, что он давно и прочно сидел на крючке у этих типов. Они следили за его военной карьерой и ждали, когда наступит их время. Человек увольняется в запас, и они начинают свою работу. Демобилизованный специалист подрывник на гражданке никому не нужен. Человек в поисках работы обивает кучу порогов, но его нигде не берут, от него просто шарахаются. Такое чувство, что кто-то заведомо ему вредит. Было такое?

– Было. И в самом деле, шарахались, будто от меня трупами за версту воняет. Я даже сам к себе принюхиваться начинал.

– А то, что тебе кто-то вредит, не мог и предположить?

– Нет, конечно. Я в Москве десять лет не был. Меня никто не помнил уже. Врагов и недругов у меня нет, я даже старых знакомых, и тех мало кого встретил.

– Так вот, уважаемый, тебя просто вели как куклу на веревочке по заранее выбранному маршруту. Тебя подсадили на стакан, ты начал пить и вскоре оказался в их академии. То есть за решеткой. Там тебя быстро перепрограммировали и переквалифицировали. Таким образом получили никому не знакомого в криминальном мире специалиста по решению шумных вопросов и успешно использовали. И, насколько я знаю, уже не один раз. Верно?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Я говорю о Слоне, о человеке, который своими грязными ногами влез в твою жизнь, втоптал тебя в грязь, из ветерана-орденоносца превратил в простого уголовника. Пользуется тобой как хочет, а ты, как баран, следуешь за ним на убой.

– А ты теперь мне предлагаешь сменить пастуха и следовать на убой за тобой?

– Я предлагаю тебе помочь себе самому. Сейчас есть абсолютно законная возможность быть полностью реабилитированным почти по любой уголовной статье.

– Да ладно тебе. Не гони. Как это? – Александр недоверчиво ухмыльнулся.

– Очень просто…

В кабинет заглянул Лапин, хотел что-то сказать, но, увидев посетителя, осёкся. Он подошёл к Иванову и что-то шепнул ему на ухо. Майор кивнул головой и произнёс:

– Побудь тут, пожалуйста, я выйду на пару минут.

Вернулся с озадаченным видом. Сел за свой стол и, посмотрев на Александра, произнёс совсем другим тоном:

– Да, гражданин Симонов, ну и натворили вы дел.

Александр вопросительно поглядел на него.

– Насчёт «очень просто» я погорячился. Помочь вам мне будет очень непросто. Сделать я смогу это только в одном случае: если вы сейчас пишете мне явку с повинной и под протокол рассказываете мне все о ваших деяниях.

– Что именно? О каких деяниях? – Александр понял, что ему конец, но всё же попробовал ещё раз увильнуть.

– Послушай сюда, дружок, – в голосе майора зазвучали агрессивные нотки. – В соседнем кабинете наши коллеги из ФСБ совместно с нами работают над уликами по двум взрывам. То, что это твоя работа, уже доказано. У них возможности покруче, чем наши. Быстро сработали. Но мы бы и сами до этого докопались. Правда, не так быстро. По городским камерам наблюдения провели, в обратной последовательности, машину ВАЗ–2108 «восьмёрку». С того самого момента, как из неё начал стрелять человек в маске. С камеры другого здания есть видео десятью минутами раньше: как эта же машина стояла в стороне ещё с крышей и к ней подошёл человек с большой сумкой, открыл дверь и влез назад. На этом человеке ещё маски не было. Его хорошо видно. Кто это был, говорить не имеет смысла. Верно? То, что ты тут сидишь, пока никто не знает. Как только узнают, тебя сразу заберут. И тогда тебе пожизненный срок светит. Ты готов на ПЖ заехать?

Александр молчал. Земля ушла у него из-под ног. Он не знал, что ему говорить.

Иванов продолжил:

– Тем, что я никому не докладываю, что ты тут, я совершаю должностное нарушение, так как