Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов

с ног валит. На плотине, освещенной прожектором, полно людей. Все они что-то тащат, передают друг другу. Шум невероятный, не слышно, что рядом говорят. Мы тоже построились конвейером, передавали песок и камни, чтобы дамбу укрепить. Только к утру удалось ликвидировать угрозу аварии…

Интересно, Саша, что и артисты вместе с нами работали. Прямо со сцены, в париках, в костюмах, в гриме. Артистка, что играла Простакову, только подоткнула свою широкую длинную юбку да сбросила парик. Роль Митрофанушки играл мужчина лет тридцати. Он в своих коротеньких штанишках и узком кафтане, который, кстати сказать, треснул подмышками, так и проработал всю ночь. Когда рассвело, мы взглянули на него и не могли удержаться от смеха: все лицо было в разноцветных полосках от грима.

Обе девушки весело рассмеялись, представляя себе фонвизинского недоросля на ночной ударной работе.

Пароход миновал шлюзы, вышел на открытый речной простор по другую сторону плотины и стал причаливать к пристани.

Когда подруги сошли с парохода, большинство пассажиров уже уехало в город.

Вера внимательно всматривалась в лица встречающих, но Сергея среди них не было. Радость приезда сразу померкла.

— Нас не встретили. Странно!.. Неужели не получили телеграмму?..

— Подождем еще немного, Вера… Возможно, он задержался? — Саша не осмелилась сказать: «опоздал».

— Ждать нечего! Он, наверное, задержался. И сами дорогу найдем.

Вера еще раз внимательно осмотрела пристань и решительно направилась к выходу на берег.

— Разрешите вам помочь? — раздался рядом мужской голос.

Вера повернула голову. Рядом с ней стоял высокий молодой человек в форме летчика. Он приветливо улыбался, глядя на нее.

— Нет, благодарю вас, нам недалеко…

Но летчик продолжал настойчиво предлагать свои услуги.

— Нам же все равно по пути!.. — многозначительно повторял он.

— Послушайте, — вмешалась Саша, — вы всегда таким образом заводите знакомство с девушками? На сей раз вы просчитались, молодой человек. Пошли, Вера…

— Ах!.. Вера! Ну теперь я окончательно убедился, что именно не просчитался! — Летчик несколько приосанился и шутливо отрапортовал:

— Разрешите представиться: Петр Гайдамака по поручению Сергея Федоровича и собственному желанию прибыл в ваше распоряжение!

Вера остановилась и опустила чемодан на землю.

— А что с Сергеем, почему его здесь нет?.. Почему вы сразу не сказали, что вы Петя?..

— Постойте, не все сразу! Почему вы, Верочка, не предупредили, что приедете с подругой? Прошу познакомить с ней… А то мы начали с ссоры, — обратился он уже к Саше.

Саша покраснела и назвала себя: — Королева.

Петр произвел на Веру хорошее впечатление. Семья Сергея, если судить о ней по Петру, была как раз такой, какой она себе ее представляла: приветливой и веселой. Петя шутил, но во всем его поведении чувствовалась внутренняя подтянутость. Хоть глаза его смотрели весело и беззаботно, но это не мешало ему быть внимательным и чутким. Подхватив чемоданы и направляясь к машине, он рассказывал, как искал в толпе Веру, но его все время «сбивала с толку» Саша. Вера, по рассказам Сергея, была светловолосой, но и Саша была также блондинкой. Вере было двадцать пять лет, Саше было не больше.

— В том, что одна из вас должна быть Верой, я почему-то не сомневался… — смеялся Петя. — Но кто?

— А теперь о Сергее, — сказал Петя, когда все сели в машину. — У него спешное задание, отправляют продукцию. Я уже пять дней, как приехал, но пяти часов с ним не побыл вместе!.. — Немного помолчав, он обратился к Саше: — Надеюсь, вы к нам надолго?..

— Это уж как принимать будете! — лукаво отозвалась она и добавила: — Я ведь все лето свободна. И очень давно не была в деревне. А здесь, как в деревне, спокойно, тихо…

— Ну нет уж, Саша, вы на наш город не нападайте. Это, конечно, не Москва, но город большой! Правду я говорю, Вера?..

— Не знаю… Я ведь тоже здесь впервые, — не поддержала его Вера.

— Ну, хорошо. Днем поведу вас в центр, увидите, какие здесь широкие улицы, новые дома. Я сам за два года, что не был здесь, не узнаю города. Недавно построили здесь новый оперный театр… Изумительно красивое здание!..

Они ехали по окраине города между двумя рядами небольших, большей частью одноэтажных домиков, окруженных садами. Из окон выглядывали расцветшие калачики, фуксии. Немощеная улица была покрыта зеленым ковром травы. В тени заборов и деревьев играли дети в легких платьицах или даже просто в одних трусиках. В палисадниках пестрели цветы, из дворов доносилось голубиное воркование. Все было так, как представляла себе Вера.

— Вот и наша улица, — сказал Петя, — Третья Садовая… Отец ни за что не хочет переезжать отсюда в центр города. Тут, говорит, вырос, тут и умру. И на самом деле, хорошо здесь: земли много, в трех шагах Днепр. А вот и наш дом!..

Петя указал на дом, окруженный густыми деревьями и кустами. Дощатый забор, который огораживал усадьбу от улицы, тоже утопал в зелени, на него нависли ветви яблонь и вишен. Забор палисадника был окрашен зеленой краской, вероятно, совсем недавно. На калитке была прорезана щель с табличкой: «Для писем и газет». Хозяева, очевидно, еще не успели взять сегодняшнюю почту: сквозь щель видна была пачка газет.

Машина остановилась. Петя, поднявшись во весь рост и стараясь заглянуть через забор во двор, весело крикнул:

— Мама!.. Приехали! Принимайте гостей!..

— Ну вот, я и дома… — вырвалось у Веры.

На другой день вечером в доме старика Гайдамаки собрались гости. Вера жадно присматривалась к людям, среди которых ей предстояло отныне жить.

Были здесь молодежь — ровесники Пети, товарищи Сергея — инженеры, техники, мастера, наконец, старая рабочая гвардия — товарищи родителей Сергея. Дом и сад наполнились шумом, смехом, песнями, музыкой. На веранде играл патефон. Молодежь танцевала. Среди других молодых голосов Вера слышала веселый, заразительный смех Саши. Она учила кого-то танцевать краковяк.

Среди этих незнакомых ей доселе людей она чувствовала себя легко и свободно. Ей, как и Вере, нравились Петины товарищи и подруги, их простые, открытые лица, их простой веселый разговор, в котором чувствовались свежесть чувств и крепкая дружба.

Танцующих было много. Даже старики были готовы пуститься в пляс. Сергей и свекор Веры Федор Игнатьевич Гайдамака были в особенно приподнятом настроении: Сергей — оттого, что, наконец, встретился с Верой, а старик — что имеет первую невестку в доме.

Федор Игнатьевич был в черной пиджачной паре. Золотая цепочка с брелоками украшала его грудь. Время от времени Федор Игнатьевич вынимал из жилетного кармана массивные золотые часы и смотрел на них. Вера вспомнила рассказ Сергея о том, что этими золотыми часами отец был премирован, как лучший стахановец.

Почти все другие