Последняя остановка. Один сребреник - Зденек Плугарж

не сложил оружия, кто продолжал вести борьбу с фашизмом в условиях невероятно тяжелых. Пафос романа в том и заключен, чтобы убедить читателя не отступать в борьбе за правое дело даже тогда, когда сопротивление кажется бесполезным. В схватке с фашизмом рождается новая психология людей. Рядом с безнадежно теряющими человеческий облик сыновьями фабриканта Вернера вырастает в упорного антифашиста их школьный товарищ, рабочий паренек Павел, который начал помогать немецкому антифашисту передавать в Германию листовки. Полюбив коммуниста-изгнанника, преображается Лиза, прежде вовсе не интересовавшаяся политикой.

В 1938 году писатель работал в Пограничье на строительстве укреплений. Весть о капитуляции чехословацкого правительства застала его, как и других защитников Родины, в одной из крепостей. Вот почему антифашистский роман Плугаржа не только содержит верную картину времени, он полон негодования, протеста против унижения человеческого достоинства, против духовного порабощения. Ему лицо фашизма хорошо знакомо, он долго видел его на весьма близком расстоянии! Аресты, тюрьмы, концлагерь тоже не забываются людьми.

Черты эпохи все глубже и органичнее воплощаются в творчестве Плугаржа. Положив в основу романа «Девятая смерть» историю расследования дела о гибели бригадира из каменоломни Граха, ограничив время непосредственного действия лишь несколькими днями, писатель воссоздает исторически верную, точную картину кризиса 30-х годов — времени, когда человек мог потерять свое обличье, стремясь выжить во что бы то ни стало, даже за счет смерти ближнего. Роман весьма актуален, ибо разоблачает лживое утверждение современного мещанина о мнимых благах времен буржуазной республики. Здесь, как во многих произведениях последних лет, поднят вопрос о совести, о виновности человека перед людьми, перед лицом истории. Писатель часто размышляет об отношении к окружающему нас миру.

«Меня занимают проблемы нравственной ответственности за собственную жизнь и за судьбы других, — говорит он, — ответственности за настоящее и будущее общества, к которому я принадлежу»[3].

В плане этих размышлений раскрыты многие проблемы, поднятые в романах, предлагаемых читателю настоящей книги.

* * *

Когда вышел из печати роман «Последняя остановка» (1971), раздались голоса недовольных критиков: периферийная тема, узок мир действующих лиц. Внешне так все и выглядит. Ведь объектом художественного изображения стал дом для престарелых, и писатель показал жизнь как она есть — без прикрас, в ее повседневном течении. А в первое время по преодолении кризиса была особенно желанной политическая острота сюжета, которой действительно в этом романе нет. Читатель ждал тогда энергичной, открытой, пусть даже несколько прямолинейной переоценки ценностей, защиты чуть было не утраченных идейных и духовных завоеваний народа, а Плугарж пошел по иному пути. Не умаляя важности насущной проблемы, он нашел чрезвычайно точную, до миллиграмма чувствительную меру духовности. Старость, последняя ступень жизни, другими словами — вся прожитая человеком жизнь, весь его жизненный опыт становились критерием нравственности, чести. Нечто сходное в этом смысле мы найдем в произведениях Чингиза Айтматова («Материнское поле», «Прощай, Гульсары»), в «Прощании с Матерой» и «Последнем сроке» Валентина Распутина.

В Иерусалимке, как называли обитатели свой дом, сошлись люди самые разные, и жизнь прожита каждым по-своему, и судьбы несхожие. Вместе с тем положение их в какой-то мере одинаково — все они приехали сюда доживать свой век, поэтому так много общего в их настроении, то грустном, то оживленно-оптимистическом, когда появляется возможность деятельности или надежда приобщиться к жизни за стенами дома. Живы годами выработанные привычки, не утрачен вкус к обычным повседневным делам. Майор в отставке с удовольствием возглавляет комитет самоуправления, организует различные мероприятия, ратует за дисциплину. Бывшая актриса Александра, получившая здесь кличку Принцесса Чардаша, затевает спектакль. Подобие салона для избранных с картежной игрой устраивает пани Софи в холле среди зелени, как она говорит, — в «зимнем саду». Священник в случае необходимости в местном костеле отправляет обряд. Словом, каждый занят привычным делом в меру своих сил и возможностей, а ханжи и сплетницы, как это бывает везде, портят людям настроение, не обходятся без ссор и препирательств, чаще всего по пустякам.

Самый деятельный в Иерусалимке дед Магиерка. Он постоянно что-то мастерит, заполнив свою комнату всякого рода материалами, собирает лечебные травы, готовит отвары для больных, помогает тем, кто прикован к постели, морально поддерживает людей, становится поистине нравственной опорой для музыканта Богдана, все еще мечтающего создать свое лучшее произведение — симфонию, которую думает назвать «Последняя остановка». Магиерка убежден, что «важнее самых благородных помыслов — дело, пусть даже небольшое».

Характеры Магиерки и Богдана, главных персонажей романа, наиболее полно раскрыты автором. С их богатой и сложной духовной жизнью связано решение замысла: воссоздать предельно острые конфликты и по сути трагические ситуации, выявить истоки высокой нравственности. В этом плане раскрыта история любви Богдана к Александре; пробудившаяся после стольких лет забвения, она воскресила в нем надежды на полнокровную творческую жизнь. Сандра, как ее нежно называл Богдан, прибыв в Иерусалимку, вызвала всеобщее оживление.

«И отчего это, — размышлял мрачноватый Богдан, — столько света излучает Сандра на окружающих: будто все меняет цвета и мир раскрывает объятья…»

Жизнестойкость, привлекательная внешность актрисы, изящество заставляют простить ей многое: и легкомыслие, и невнимание к людям, пожалуй, граничащее с эгоизмом. Сюжетная линия, связанная с ее похождениями, видимо, нарочито написана в духе водевиля, изобилует маловероятными совпадениями событий во времени, неестественным стечением обстоятельств. Но это-то и позволяет в романтическом, может быть, даже несколько театрализованном духе раскрыть историю Богдана и Сандры, завершившуюся свадьбой. Облик Сандры словно «заземляет» возвышенный настрой Богдана, его рыцарское благородство. Да и счастье пришло к нему слишком поздно: оба они не подозревают, насколько серьезно болен Богдан и как недолго осталось ему жить. И все же такая развязка, не лишенная трагедийности, утверждает превосходство нравственности, не утраченной людьми, и благородство чувств.

Пожалуй, нельзя не заметить, что успех автора в развитии романтической линии сюжета во многом зависит от того, что характер Богдана тоже абсолютно лишен идеализации: Богдан — не приспособлен к жизни, он порядочный скептик, в раздражении может и обидеть других. Из-за его несдержанности пострадала тихая, все ждавшая своего сына женщина, узнав, что сын никогда за ней не придет, что он эмигрировал.

Однако человеческие слабости не умаляют масштабности этого образа, воплотившего великую способность людей любить, преображаться внутренне, становиться лучше от того, что любишь.

Совсем лишена романтики история деда Магиерки, но облик неутомимого фантазера, лекаря, «доброго духа» Иерусалимки романтичен при всей трезвости взглядов героя на жизнь. Большую твердость проявил Магиерка, отвергнув предложение сына и невестки вернуться в их новый дом после того, как те обидели, унизили, жестоко обманули его, ждавшего терпеливо, долго своего угла в новом выстроенном доме.

Со многими стариками дети поступили