Ложь во время войны - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

и что неоспоримое злодейство врага безусловно доказано. Осмысление подскажет любому здравомыслящему человеку, что такая очевидная предвзятость никак не может отражать истину. Но осмысление событий недопустимо; ложь распространяется с большой скоростью. Неразумная масса подхватывает ее, и увлекает своим возбуждением остальных. Количество чепухи и вздора, выдаваемого во всех странах за патриотизм в военное время, достаточно, чтобы при последующем прозрении вгонять в краску порядочных людей.

Торжественные заверения монархов и ведущих государственных деятелей каждой нации в том, что они не хотят войны, нужно с самого начала ставить в один ряд с заявлениями людей, которые обливают дом керосином и постоянно чиркают спичками, утверждая, что не хотят пожара. Эта форма самообмана, предполагающая обман других, в основе своей бесчестна.

Война - общепризнанный институт, к которому обращаются ссорящиеся правительства, и люди к ней более или менее подготовлены. Они вполне охотно обманываются, оправдывая собственные действия. Они ищут повод проявить свой патриотизм, или же склонны воспользоваться возможностью для волнующей, полной приключений новой жизни, которую открывает перед ними война. Возникает своего рода национальный негласный сговор5, все идут в едином порыве, и человек в свою очередь начинает воспринимать ложь как патриотический долг. При низком уровне морали, преобладающем в военное время, такая практика кажется почти невинной. Его усилия порой грубоваты, но он делает все возможное, следуя поданному примеру. Власти нанимают агентов и поощряют их в так называемой пропагандистской работе. Тип людей, заметно выдвинувшихся вперед распространяя ложь на вербовочных пунктах, теперь хорошо известен. Судьба, постигшая по крайней мере одного из самых популярных из них в Англии6, подчеркивает глубину падения общественного мнения в атмосфере войны.

Имея в распоряжении прослушивателей, вскрывателей писем, дешифровщиков, телефонную прослушку, шпионов, ведомство перехвата, ведомство подделки документов, отдел уголовного розыска, отдел пропаганды, отдел разведки, отдел цензуры, министерство информации, бюро печати и т. д., различные правительства были хорошо оснащены для "инструктирования" своих народов.

Официальное ведомство британской пропаганды в Крю-Хаусе под руководством лорда Нортклиффа добилось больших успехов. Их методы, особенно разброс миллионов листовок на немецкую армию, намного превзошли все, что предпринимал противник. В книге "Секреты Крю-Хауса" сэр Кэмпбелл Стюарт, описал эти методы для нашего удовольствия и одобрения. Заверения в том, что использовались только "правдивые утверждения", повторяется уж слишком часто и не совсем соответствует описанию фальшивых писем, а также фальшивых названий и обложек книг, которые были пущены в ход. Но, разумеется, мы знаем, что эти искусные пропагандисты столь же ловко манипулируют нами после происшедшего, как делали это в свое время с врагом. Мы знаем, что в этом показательно откровенном описании их деятельности, дается лишь часть истории. Тот кто запускает в обращение неблагородный металл, знает как подмешать правильное количество примесей как для нас, так и для противника.

Во многих отзывах немецких генералов и немецкой прессы об успехе нашей пропаганды нет никаких доказательств того, что наши утверждения всегда были абсолютно правдивыми. Вот один пример: генерал фон Гутьер из 6-й германской армии прислал сообщение, в котором встречается следующий отрывок:

Метод Нортклиффа на фронте состоит в распространении летчиками постоянно растущего числа листовок и брошюр; письма немецких военнопленных фальсифицируются самым возмутительным образом; придуманы трактаты и памфлеты, в которых подделаны имена немецких поэтов, писателей и государственных деятелей, или которые создают видимость напечатанных в Германии и носят, например, название серии Reclam7; в действительности же они поступают из типографии Нортклиффа, который печатает их день и ночь. Его замысел и цель заключаются в том, что эти подделки, какими бы очевидными они ни казались думающему человеку, сумеют вызвать сомнение, пусть даже мимолетное, в умах тех, кто не мыслит самостоятельно, и что их вера в своих лидеров, вера в собственные силы, и в неисчерпаемые ресурсы Германии может пошатнуться.

Изначально пропаганда основывалась на зыбком песке мифа о единоличной ответственности Германии. Позже она стала несколько противоречивой из-за неспособности наших государственных деятелей озвучить наши цели, а под конец её укрепили описаниями великолепного, справедливого и праведного мира, который должен был быть "установлен на прочном фундаменте". К сожалению, это оказалось величайшей ложью из всех.

В спокойной ретроспективе мы можем лучше оценить пагубные последствия яда клеветы, произведенного официально, полуофициально или приватно. Справедливо сказано, что введение яда ненависти в умы людей посредством клеветы есть бо́льшее зло во время войны, чем фактическая гибель людей. Осквернение человеческой души хуже разрушения человеческого тела. Абсолютно необходимо полностью это осознать.

Другим следствием постоянного появления ложных и предвзятых утверждений, атмосферы поглощения лжи, является то что проявления настоящей доблести, героизма, физической выносливости, и подлинные случаи неизбежных мук и страданий опошляются и оскверняются; прекрасное товарищество на поле боя почти очерняется. Лживые языки не способны говорить о жертвенных подвигах, показать их красоту и ценность. Именно поэтому восхваление героизма со стороны правительства и прессы всегда режет слух, особенно когда, как это обычно случается, оно сопровождается дешевой и вульгарной сентиментальностью. Вот почему инстинктивно хочется, чтобы настоящие герои остались неузнанными, чтобы их память не была запятнана циничными языками и перьями, столь искушенными в клевете.

Когда война достигает таких масштабов, что в нее вовлекается вся нация, и когда люди по её окончании обнаруживают, что ничего не приобрели и видят вокруг себя лишь бедствия, они склонны становиться более скептичными и исследовать основания аргументов, вдохновлявших их патриотизм, воспламенявших их страсти, и готовивших их к высшей жертве. Им любопытно узнать, почему ни одна из мнимых целей, ради которых они сражались, не была достигнуты, особенно если они победили. Они склонны верить лорду Фишеру, что "нация была обманом втянута в войну" (“London Magazine”, январь 1920 г.). Они начинают задумываться, не они ли должны воплотить в жизнь хоть одно из так часто повторяемых высказываний, что это была "война за окончание войны".

Пока поколение переживших войну еще живет, ему следует дать возможность в прозе и стихах рассказать о некоторых из самых известных лозунгов, трескучих фраз, и призывов, оказавших на него столь сильное влияние. Поэтому данная подборка сделана в качестве предостережения. Он представляет собой лишь несколько примеров. Охватить всю проблему было бы невозможно. Вероятно, с 1914 по 1918 год в мире было больше преднамеренной лжи, чем за любой другой период мировой истории.

Есть несколько различных видов маскировки, которую может принять клевета. Есть преднамеренная официальная ложь, распространяемая либо для обмана соотечественников, либо для одурачивания заграничного врага; в этой работе