Греко-турецкая война 1897 года - Кольмар фон дер Гольц

из этой дивизии; было удивительно наблюдать, насколько бодры оказались солдаты, как внимательно они относились к дозорной службе и как вдохновляло их желание встретиться завтра с врагом! При этом из еды у них имелись только сухари, твердые, как камень».

Вечером 7 мая 5-я дивизия расположилась на ночлег уже на дороге, ведущей из Велестинона в Волос. Третья дивизия остановилась у Велестинона, резервная бригада Хайдер-паши — у Ризомилона. В соответствии с приказом командования, наступление должно было возобновиться утром 8 мая. Пятая дивизия должна была основными силами наступать на Голос, в то время как один из ее полков прикрывал наступление со стороны Эрми. Резервная бригада Хайдер-паши при поддержке двух горных батарей 3-й дивизии выдвигалась на Макриницу. Непосредственно на Волос наступали только два батальона при поддержке кавалерии. Экспедиция в направлении Макриницы представлялась необходимой, поскольку западные склоны Пелиона были усеяны большими деревнями, жители которых отличались воинственным нравом. Фланговое прикрытие требовалось потому, что часть греческой группировки отошла на Альмирос.

В ночь на 8 мая турки еще могли наблюдать костры греческих лагерей на Пилав-Тепе и на склонах Пелиона. В связи с этим логично было ожидать, что на подступах к Волосу придется еще раз вступить в бой с неприятелем. Но когда утром войска пришли в движение, из Волоса прибыли английский и французский консулы. Они заявили, что греки покинули город, и попросили пощадить его жителей, что турецкий командующий им охотно пообещал. У него уже была заготовлена прокламация на французском, греческом и турецком языках, в которой горожанам было обещана защита их жизни и собственности в случае, если они будут сохранять спокойствие. В качестве гарнизона в Волос был, согласно договоренности, введен один батальон. Комендантом города назначили Энвер-бея, произведенного в бригадные генералы. Греческий военный корабль «Псара», находившийся на рейде вместе с двумя маленькими судами, вечером развел пары и вышел в море. Обстрел города с моря нанес бы ущерб только самим грекам.

Эдем-паша не стал торжественно вступать в Волос, а расположился на полпути между этим городом и Велестиноном. Оттуда он отправился в Ларису, а вечером 10 мая прибыл к Текке севернее Фарсалы. Туда же 9-10 мая вернулись 3-я дивизия и резервная бригада, в то время как 5-я дивизия осталась у Велести-нона и заняла окрестные населенные пункты.

Греческая бригада Смоленски еще 6 мая получила приказ наследного принца Константина отойти на Альмирос. В течение следующего дня в Волосе погрузилось на корабли около шести тысяч солдат; арьергард под командованием самого Смоленски двинулся по суше на Альмирос вдоль побережья.

Во второй половине дня 6 мая полковник Махмуд, узнав о происходящем, предложил двинуть смешанный отряд прямиком на Альмирос, чтобы перерезать Смоленски путь отхода. Этот план имел шансы на успех, и полковник предложил себя в качестве командира отряда. Однако до реализации его на практике дело так и не дошло.

Завершив описание двух операций, попробуем ответить на вопрос о том, правильным ли было решение атаковать сначала Фарсалу, а затем Волос — или лучше было бы поступить наоборот? Большинство европейских наблюдателей, находившихся на театре военных действий, высказывались именно за второй вариант и порицали Эдема за то, что он слишком упорно пытался охватить левый фланг греков. Они заявляли, что основные коммуникации греков шли по морю через Волос, захват которого произвел бы большое впечатление на их командование. Возможно, в штаб-квартире наследного принца Константина действительно опасались быть отрезанными от моря (и мы увидим это, когда дойдем до боев за Домокос). И все же турецкое командование приняло правильное решение.

На кону стояли более масштабные интересы, чем простой захват позиций противника. Речь шла о том, чтобы попытаться навязать грекам генеральное сражение, которое не состоялось у границы, до того, как они отступят к Отрису и горам старой Эллады. Чем дольше греки держались у Фарсалы, тем больше были шансы на достижение этой цели. Сильные позиции к северу от Чинарлы-Дере вводили обороняющихся в искушение оказать слишком упорное сопротивление. Возникала надежда на то, что охватывающий маневр турок вынудит греков остановиться, даже если они уже начали отход, чтобы не жертвовать арьергардом. Хотя достичь этого не удалось, мысль, лежавшая в основе действий турецкого командования, являлась совершенно правильной.

Неоднократно обсуждался также вопрос о том, не следовало ли грекам вместо отступления на юг занять фланговую позицию и сосредоточить всю свою армию у Велестинона. Как известно, турки предполагали такую возможность. Как показали бои 29–30 апреля и 5–6 мая, условия местности в районе Велестинона благоприятствуют обороне. Гипотетический укрепленный лагерь между озером Карла и морем — с портом Волос и флотом в тылу — мог бы стать для турок тем же, чем стала в свое время Плевна для русских. Сомнительно, что Эдем-паша рискнул бы оставить эту группировку в тылу, тем более если бы линия Отриса была занята хоть какими-то греческими войсками и большая дорога на Афины оказалась закрыта. Численное превосходство турок в этих условиях оказалось бы не настолько значимым, чтобы сыграть решающую роль.

Такой способ действий со стороны греков мог завершиться успехом — однако этот успех был вовсе не гарантирован. Начнем с того, что такая операция не была подготовлена. Линия обороны от Пилав-тепе через Велестинон и далее в горы протянулась бы на 20 километров. Построить достаточно сильные полевые укрепления на всем ее протяжении в последний момент было уже невозможно. Эту работу следовало начинать еще в мирное время или хотя бы не позднее момента начала войны. В случае энергичного преследования турки могли бы с ходу взять лагерь, что гарантированно приводило к катастрофе греческой армии. Погрузиться на корабли под огнем неприятеля удалось бы лишь малой ее части. Поэтому не стоит упрекать наследного принца Константина в том, что он не пошел на риск, а остался на дороге, которая так и так проходила вдоль берега моря.

Глава 7

Бои за Домокос

и линию Отриса

9 мая, еще до того, как Эдем-паша прибыл в Текке, от правого крыла армии поступило донесение о том, что у Трикалы показались крупные отряды греческих добровольцев. Они прервали сообщение между турецкими войсками в Эпире и Фессалии и создавали фланговую угрозу. Сила противника оценивалась в 20 батальонов, наступавших от Каламбаки и Трикалы. При этом открытым оставался вопрос о том, откуда так неожиданно и незаметно могли взяться столь крупные силы. Хотя Эдем-паша понимал сомнительный характер этой информации, он отправил две колонны к Трикале, где в качестве гарнизона оставался батальон 1-й