Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

Я обхожу гостиницу и нахожу служебный вход, поднимаюсь в номер, подивившись скудоумию майдановцев. Искренне не понимаю, что происходит. Еще сутки назад публика на Майдане наперебой мне объясняла: «Мы не против России, мы не против русского языка, мы против Януковича и Кремля». Меня, например, ставили в тупик вопросом:

— Мы на каком языке с вами разговариваем? На русском! Как же мы с ним будем бороться?

Оказалось, что очень просто, нужно только начать за русский язык наказывать. Сначала штрафовать. Потом — бить, увольнять с работы, высылать из страны.

В этот день на Майдане что-то за считаные часы изменилось. Кровь подвела черту под этим «праздником непослушания», превратила его в заупокойную мессу, которая потом станет настоящим культом смерти. А эта кровь «Небесной сотни» — лишь первая. Будет еще, целые реки.

Но никто из массовки Майдана тогда об этом не догадывался.

«БЕРИТЕ ЧАЙ, ЗОНТИКИ И АРМАТУРУ»

А начинал ось-то все невинно! С твита в сети, который написал будущий депутат постмайданной Верховной рады, журналист Мустафа Найем: «Встречаемся в 22:30 под монументом Независимости. Одевайтесь тепло, берите зонтики, чай, кофе и друзей». Твит вышел 21 ноября 2013 года. Это был день, когда по Украине покатилось кровавое колесо, давя всмятку обманутых людей.

Как и положено по драматургии цветных революций, первыми на площадь Независимости вышли студенты. Повод был. Еще с «оранжевого Майдана» 2004 года украинцам рассказывали, как они вольются в дружную семью европейских народов, «пойдут европейским шляхом». В ЕС на это мычали уклончиво и принимать Украину не торопились, хотя, когда европейцам нужно, они за неделю примут к себе любых лысых и нищих чертей — от Румынии до Прибалтики. Но Украине была уготована другая судьба. Президент Янукович отказался подписывать ассоциацию с ЕС. Обещал, дотянул до подписания и отказался — чтобы громче прозвучало?

Студенты, вышедшие на первый ноябрьский пикет, рассказывали журналистам, что без этой ассоциации с ЕС они «чувствуют себя без будущего». Пикет разогнали силой. Поднялась волна негодования: «Они же дети!» Знали ли эти студенты, какое будущее их ждет? Нет, конечно, никто ТАКОГО и не мог представить.

Через три дня, 24 ноября, украинская оппозиция банде-ровского толка собирает на площади Независимости уже 100-тысячный митинг. Студенты на этом митинге потерялись, протестовать приехали иные люди из иных регионов. Лозунг для начала взяли старый, 10-летней давности: «Банду геть!» Имелось в виду правительство Януковича.

К 30 ноября в Киев стягивают силовиков со всей страны. Начинают формироваться «сотни самообороны Майдана» — записалось 5 тысяч человек. Власть понимает: затягивать больше нельзя, и начинает зачистку площади. Зачистка кончается тем, что на Майдане собирается уже от 500 до 800 тысяч человек. Занимаются первые административные здания в центре города. Чуя численное превосходство, майдановцы начинают навязывать «Беркуту» бое-столкновения, делая картинку протеста для СМИ. Западные СМИ как по команде за Майдан. Кто бы сомневался.

В первое воскресенье декабря начинается строительство первых баррикад. Европарламент легитимизирует Майдан, принимая резолюцию в его поддержку, что, конечно, грубое вмешательство во внутренние дела Украины.

И власти в Киеве начинают вибрировать — политики и чиновники по одному переползают на сторону протестующих, готовя «запасные аэродромы». «Беркут» по-прежнему «ждет приказа» и тупо стоит на улице Грушевского, принимая на щиты бутылки с горючей смесью и петарды. Смотрится красиво — сам снимал часами. По всем западным телеканалам крутят картинку: «Битва украинского народа за свободу». Большинство киевлян брезгливо обходят вонючее, тлеющее и крикливое пятно в центре прекрасного города. В сотнях метрах от сюда в любую сторону — чистый снег, ездят машины, гуляют дети и красивые киевлянки в шубках пьют каву с цукерками.

Они еще не знают, что вся будущая жизнь Украины уже пошла по черно-красному пути крови с сажей, а «европейский шлях» так и останется несбыточной мечтой, на которую развели целую «страну дураков».

«ЗА ЧТО СТОЯЛИ?»

Любимая фраза внезапно огорченных новой властью украинцев. Употреблялась активно в 2014—2015 годах. Иногда с юмористическим подтекстом: «Яценюк на Майдане обещал!» Яценюк давно уже в Майами, и фразу эту постепенно перестали употреблять. «Слишком тошно все это вспоминать», — честно сказал мне приятель-одессит, который сначала поддержал Майдан, а потом не знал, как унести ноги с бывшей родины в Россию. Итак, за что стоял Майдан?

«СЛАВА УKPAIHI — ГЕРОЯМ СЛАВА»?

Однозначно это главный, официальный лозунг Майдана. Первая часть взята из времен петлюровщины, вторая часть — это пароль-приветствие бандеровцев. Разумеется, на Майдане было немало людей, которым этот лозунг был не по нутру. Но за 10 лет их отучили высказываться на эту тему либо превратили в субэтнос — «политических украинцев», людей, которые не имеют в себе ни капли малороссийской крови, но готовы пролить за свое украинство сколько угодно крови чужой.

От автора

Сегодня на Украине за упоминание «Майдана», «революции гiднocmu» (достоинства. — Авт.) могут дать в морду. Могут сдать «людоловам» из ТЦК. Майдан в коллективном бессознательном воспринимается как что-то постыдное, о чем не принято говорить вслух. Мышление ничем не обмануть, память тоже. Но мышление можно исказить, а память перегрузить. Сейчас она в зависшем состоянии. Причина проблем понятна, но сделать пока ничего невозможно. Остается терпеть.

3 декабря 2023

РУССКОГО РЕЖИССЕРА ОБВИНИЛИ В ПИАРЕ НА СВО. ОН СОБРАЛ РЮКЗАК И УЕХАЛ ЗАЩИЩАТЬ РОДИНУ

ПРОЛОГ

Этот спектакль «Смерти нет!» получился и достойный, и необычный. Сейчас он идет в Тольятти, зрители обычно встают в конце и молчат. Никто их об этом не просит, просто такая реакция души и сердца, до которого достучались актеры и режиссер. Но судьба у первого спектакля про СВО оказалась непростая — слишком много неудобных имен оказалось на афише. Со мной и Прилепиным все понятно, но там были и условно «донбасские» поэты: Анна Дол гарева, Игорь Караулов — «вата и сепары». Премьеру сорвали — взбунтовалась труппа Чайковского драматического театра. Когда бунтовали, совсем не думали, что реакция общества будет жесткой. Потом пришлось юлить, рассказывать, как они ходят на «Бессмертный полк» и поддерживают Россию в тяжкие годы… Уже потом, на фронте, Александр Борисов признался мне, что сам до сих пор не понимает, как он с такими взглядами оказался худруком театра. Бог управил, но до какого-то предела, спектакль нужно было спасать. И в этом спасении была и кровь, и драма.

Театральный режиссер Александр Борисов