Мальчики из блокады - Александр Алексеевич Крестинский

разве он не вымыл бы для нее посуду? Жаль только, посуда выскальзывает у него из рук и непременно бьется. А когда однажды он вздумал пришить пуговицы к ее пальто, пришлось пустить в ход ножницы, потому что он пришил полы к рукавам.

Кавалер и посуда? Нет, это невозможно.

Остается Матрос.

Да, больше некому. Его я представляю в любой роли, и всюду он хорош.

Посмотрели бы вы, как ловко чистит он картошку! Кожура, не отрываясь, бежит следом за его ножом и наконец падает наземь лопнувшей пружинкой. А в руке остается гладкая скользкая картофелина.

А поглядели бы вы, как он жарит мясо, поворачивая его на длинных вертелах и время от времени посыпая чем-то пахучим, щекочущим ноздри. При этом он шепчет мясу ласковые таинственные слова. Я убежден: он уговаривает мясо быть как можно вкусней и ароматней и слова его не пропадают даром.

А ночью… Глубокой ночью, когда Девочка и Кавалер давно уже спят и видят десятые сны, Матрос, осторожно ступая, выносит из дому тяжелое, только что выстиранное, туго отжатое белье. Белье лежит на его плече, как громадная белая рыбина.

Вот он развешивает белье на веревках, и при свете луны видно, как тихо покачивается от вкрадчивого ночного ветра сморщенное после стирки платье Девочки, расшитый серебряными нитями камзол Кавалера и его изысканные панталоны, похожие на перевернутую букву «Л».

Матрос садится на ступеньку и, привалившись к стене, закуривает трубочку. Он курит и дремлет. И думает о том, что завтра ему в плавание, а надо еще выгладить белье и закончить множество других неотложных дел.

Как-то раз, не успел я начать представление, — пропал Кавалер. Я обшарил фанерную коробку, порылся в карманах и растерянно поглядел вокруг себя. Куда же он девался? Точно помню: я брал его с собой, клал в коробку…

Я обвел глазами ребят — они стояли вокруг и смотрели выжидающе. Мой приятель Сережа спросил:

— Что такое?

— Кавалер… — Я растерянно развел руками.

Сережа резко повернулся к ребятам и стал близко-близко всматриваться в лица. Так, знаете, медленно, постепенно, страшно… Глаза не мигают. Брови сдвинуты. Губы сжаты. Ноздри круглые.

Когда Сережа приближал лицо вплотную, так что слышно было его дыхание, каждый отодвигался и тихо говорил: «Я не брал. Честно. Не брал».

— Ты взяла! — сказал вдруг Сережа и указал пальцем на Верку, крепкую и круглощекую. — Ты взяла! — повторил Сережа. — Давай сюда! Быстро!

Слезы хлынули по Веркиному лицу. Ее лиловые щеки сразу покрылись темными разводами — Верка быстро размазывала по щекам грязь и что-то плаксиво бормотала.

— Отдавай сейчас же, не то худо будет, — угрожающе сказал Сережа и взял Верку за плечо. Она заревела во весь голос.

— Отпусти, — сказал я, — чего ты к ней привязался.

Сережа только плечом повел: не мешай, мол…

— Кому говорю — отдавай Кавалера!..

Верка вдруг перестала реветь, судорожно схватила воздух широко открытым ртом, чуть отвернулась и, приподняв край платьица, оттянула резинку своих розовых, на вырост шаровар…

Бедный Кавалер!..

— Прогнать или оставить? — спросил Сережа.

— Оставить, — снисходительно сказал я.

Лиловощекая Верка, целыми днями мотавшаяся по двору, уписывая сало с хлебом и хрустя солеными огурцами, эта глуповатая, как мне всегда казалось, круглоглазая девчонка, что-то вдруг разбудила во мне, какое-то удивление, что ли, от всего, что я делал тут… Я как бы впервые увидел со стороны себя и свой театр и все остальное увидел. И я подумал про ребят: вот я сочиняю, обманываю их, а им нравится этот обман, и они верят в него, потому что сам я в него верю и самому мне он нравится.

ИГРЫ НА ГОРОДСКОМ ДВОРЕ

Рано утром Девочка просыпается и, увидев за окном солнце, сравнивает его с апельсином. Апельсин сладкий. Ей хочется сладкого. Осторожно ступая босиком, зажав в руке башмаки с колокольчиками, чтобы не разбудить Кавалера, она обшаривает буфет, кухонные полки и прочее, где могло бы заваляться что-нибудь сладкое. Увы, сладкого нигде нет.

Тогда Девочка тихонько отворяет дверь и бежит в кондитерскую лавку, просить у Кондитера конфет.

Кондитер — старый подсвечник, облитый свечными потеками, словно ромовая баба сахаром, — прежде чем продать вам что-нибудь, вконец измучает вас длинными поучениями и наставлениями.

Девочка. Здравствуйте…

Кондитер. Здравствуй, здравствуй… Ты почему не в школе?

Девочка. Я во вторую смену. Я зашла попросить у вас чего-нибудь сладкого.

Кондитер. По решению съезда зубных врачей сладкое отпускается детям в количестве не более ста граммов в сутки. Читай объявление. Читать умеешь?

Девочка. Умею.

Кондитер. Видно, не умеешь. Умела бы — не просила бы.

Девочка. Дайте мне, пожалуйста, одну конфету.

Кондитер. Ты сначала читать научись.

Девочка. Мне одну только…

Кондитер. А деньги у тебя есть?

Девочка. Дайте мне в долг, пожалуйста, я принесу.

Кондитер. В долг! Видали, какова?.. Э-э, чего это там у тебя звенит-бренчит?..

Кондитер прислушивается. Девочка переступает с ноги на ногу. Звенят колокольчики на ее башмаках. (Сережа потряхивает игрушечной сбруей, припасенной на этот случай.)

Девочка. Ну пожалуйста…

Кондитер. Если каждому да за пожалуйста, так я скоро голым ходить буду… Кто там звенит-бренчит?

Кондитер оглядывается.

Девочка. Ну пожалуйста…

Кондитер. Ступай прочь, ты мне надоела!.. Стой! Откуда у тебя эти башмаки?

Девочка. Не знаю. Я всегда в них.

Кондитер. А зачем бубенчики?

Девочка. Наверно, мода такая. И потом, если я потеряюсь, меня сразу найдет Кавалер.

Кондитер. Кавалер? Какой еще кавалер? Какие могут быть кавалеры у такой сопливой девчонки?!

Девочка. Дайте мне, пожалуйста, конфету, и я уйду. Я вам обязательно принесу деньги.

Кондитер. Деньги, деньги… Кавалеры, деньги. Деньги, кавалеры… Марш отсюда!.. Впрочем, стой. Пожалуй, я дам тебе конфет. В виде исключения, разумеется.

Шум за сценой. Шепот. Вдохновенный бред. Веркины лиловые щеки. Ее фланелевое платье, пахнущее солеными огурцами. Ее круглые глаза, не отрывающиеся от старого подсвечника и картонной девочки, которых я держу в руках…

Кондитер. Я дам тебе конфет. Но в залог — эти бубенчики.

Девочка. А как же Кавалер?

Кондитер. Опять кавалер?!

Девочка. Я больше не буду. Возьмите.

Девочка снимает башмаки.

Кондитер. Ну вот и прекрасно. Иди сюда…

Девочка. Ой! Конфет-то сколько!..

Кондитер. Это мой кондитерский склад. Ешь сколько влезет.

Девочка. Правда? Спасибо вам!

Кондитер. Но за это ты должна заворачивать конфеты в фантики. Целый день, с утра до вечера.

Девочка. Подумаешь! Это же так интересно!..

Кондитер. Посмотрим, посмотрим…

Кондитер захлопывает за нею дверь и поворачивает ключ в замке.

Кондитер. Попалась птичка. Теперь на крюк для порядка…

Сережа за моей спиной громыхает