Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

предъявить претензии на ее территории. Пакт Молотова – Риббентропа отнес Бессарабию и Северную Буковину к сфере влияния СССР, и летом 1940 года Советский Союз аннексировал эти земли[10]. Воспользовавшись ослаблением Румынии, Венгрия предъявила претензии на Трансильванию – спорный регион на севере страны. Чтобы заручиться поддержкой Венгрии, Германия и Италия инициировали Второе Венское арбитражное решение, в результате которого Северная Трансильвания была передана Венгрии в августе 1940 года[11]. В следующем месяце Болгария, вновь при поддержке Германии и Италии, вынудила Румынию подписать Крайовский договор, по которому спорный приграничный регион Южной Добруджи отошел к Болгарии[12]. Последовательные территориальные потери привели к отречению короля Кароля II и приходу к власти Иона Антонеску. Не имея других средств вернуть утраченные территории, Румыния приняла предложение нацистов участвовать в войне против Советского Союза, что сулило не только возвращение Бессарабии и Северной Буковины, но и контроль над землями между Днестром и Бугом – регионом, который Гитлер назвал Транснистрией[13].

Румыния также имела давние традиции антисемитизма. Гражданское равноправие евреям было предоставлено только после Первой мировой войны, когда державы-победительницы потребовали этого в обмен на передачу Румынии новых территорий[14]. В межвоенный период антисемитизм, укоренившийся в христианской традиции и поддерживаемый Румынской православной церковью, усиливался за счет экономических настроений: евреи были заметно представлены в городском среднем классе[15]. Территориальное расширение Румынии после 1918 года за счет земель бывшей Австро-Венгрии в Трансильвании и Северной Буковине, а также бывшей российской провинции Бессарабии усугубило напряженность. Большинство евреев в этих регионах говорили на идише, венгерском или русском, что вызывало у румынских националистов опасения, будто неассимилированные этнические меньшинства, прежде всего евреи, размывают этническую чистоту расширенного румынского государства[16]. Антисемитизм занимал важное место в румынской политике межвоенного периода и стал ключевой платформой для таких партий, как Лига национально-христианской защиты и Легион Архангела Михаила (впоследствии известная как Железная гвардия). В начале 1940-х годов антисемитизм стал государственной политикой[17]. Правительство Кароля II, вдохновленное Нюрнбергскими законами, приняло закон, ограничивший социальные контакты между евреями и христианами и установивший более широкое, чем в Германии, юридическое определение еврейства[18]. После отречения Кароля II в сентябре 1940 года национал-легионерское государство Антонеску скопировало нацистские меры. В течение первых шести месяцев правления Антонеску провел экспроприацию еврейского имущества, мобилизовал евреев на принудительные работы и ограничил их доступ к образованию и здравоохранению[19]. Менее чем за год Румыния возвела стену антисемитского законодательства, на которую нацистам понадобилось почти десятилетие. Уже в начале 1941 года Румыния недвусмысленно дала понять, что готова участвовать в нацистской войне против евреев.

Антисемитское насилие в Румынии резко усилилось после начала войны с Советским Союзом. В Яссах, городе на границе между Старым королевством (Регатом) и Бессарабией, румынские войска устроили многодневный погром, в ходе которого были убиты тысячи евреев[20]. Этот сценарий повторился при продвижении румынской армии в Бессарабию, Буковину и довоенные западные территории СССР. В июле 1941 года румынские и немецкие силы расстреляли многих евреев в Кишиневе и депортировали оставшихся[21]. Пик румынского насилия пришелся на осень 1941 года: после взрыва, устроенного советскими подпольщиками в здании штаба румынской армии в Одессе, румынские власти обвинили в случившемся еврейское население города и учинили массовую расправу, унесшую жизни 25 000 человек[22].

Несмотря на то что нацисты считали антисемитизм в Румынии многообещающей основой для сотрудничества, румынская политика в отношении евреев отличалась от германской. В отличие от нацистов, румынские власти различали ассимилированных румынских евреев и тех, кого считали чуждыми, – евреев в недавно (повторно) присоединенных регионах. Для Румынии определяющим критерием была культура, а не раса. Хотя и в отношении ассимилированных евреев Регата (исторических княжеств Молдавии и Валахии в границах 1859 года) применялись экспроприации и дискриминация, их не уничтожали физически. В то же время евреи Бессарабии и Северной Буковины, воспринимавшиеся как «чужие», подвергались массовым репрессиям. Именно это позволило лидерам румынской еврейской общины, включая доктора Вильгельма Фильдермана, вести переговоры с высокопоставленными румынскими чиновниками в Бухаресте, тогда как армия и полиция уничтожали евреев на оккупированных советских территориях – ситуация, которую немцы считали непостижимой[23].

Хотя и Германия, и Румыния вели интенсивную антисемитскую кампанию в 1941 году, их взгляды на «еврейскую проблему» и пути ее решения существенно различались. Если нацистский режим к лету 1941 года еще не принял окончательного решения об уничтожении всех европейских евреев, он уже предусматривал массовые убийства на захваченных советских территориях. До вторжения немецкие планировщики обсуждали гибель советских евреев через сочетание голода и воздействия природных условий в арктических регионах. Когда стало ясно, что этот план нереализуем, немцы перешли к политике немедленного массового уничтожения силами мобильных расстрельных команд[24]. Румынские цели были более ограниченными. Стремясь избавиться от неассимилированных меньшинств и закрепить контроль над вновь присоединенными Бессарабией и Северной Буковиной, руководство Румынии прибегло к этническим чисткам, направленным на евреев и другие «проблемные» группы, включая цыган[25]. Предпочтительным решением, по словам Антонеску, была депортация этих групп вглубь Советского Союза – желательно за Урал[26]. Для румын было неважно, выживут ли депортированные в пути: важно было их исчезновение. Если немцы летом 1941 года стремились к физическому уничтожению советских евреев, рассматривая депортацию и гетто как временные меры, то румыны в целом предпочитали депортацию расстрелам.

С конца 1942 года, по мере ослабления перспектив нацистской победы, румынская готовность к массовым убийствам начала угасать. Осенью 1942 года, например, Антонеску отложил на неопределенный срок реализацию соглашения с Германией о депортации евреев из Регата в лагеря уничтожения операции «Рейнхард» в Польше. В 1943 и начале 1944 года румынские власти не только прекратили депортации евреев и ромов в Транснистрию, но и начали разрешать возвращение высланных. Скоординированная кампания массового уничтожения, которую власти Румынии вели в Транснистрии зимой 1941–1942 годов при поддержке Германии, стала кульминацией румынского участия в холокосте – насилия, интенсивность которого напрямую зависела от положения Германии на фронтах.

Зондеркоманда R в Транснистрии

Предоставление Антонеску контроля над Транснистрией стало той ценой, которую Германия была вынуждена заплатить за румынскую поддержку в нападении на Советский Союз. Однако это решение имело серьезный недостаток: крупнейшая группа советских этнических немцев на оккупированной территории оказалась под румынским управлением. Для Гиммлера и Фольксдойче Миттельштелле такая ситуация была неприемлемой. Они опасались, что черноморские немцы окажутся под давлением румынской власти, и настаивали на необходимости создания этнического немецкого оплота на юге Украины для укрепления будущих