Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

разделяли людей, особенно на завоеванных территориях Советского Союза, на жесткие, якобы научно обоснованные категории. Эта схема классификации отвратительна не только из-за своего предвзятого характера, но и из-за расистского и гендерного искажения реальности. Тем не менее для немецких оккупантов эти категории были вполне реальны и имели серьезные последствия для тех, кем они управляли. Поэтому исследователи неохотно отказываются от использования этих тревожных терминов.

Термин «фольксдойче» – не исключение. Хотя он существовал до нацистов, сегодня он редко используется из-за своей ассоциации с преступной демографической политикой нацистской Германии. Тем не менее в нацистский период включение или исключение из этой категории имело важные последствия для подданных Гитлера. Несмотря на историческую нагрузку, в этой книге термины «фольксдойче» и «этнический немец» используются взаимозаменяемо для описания лиц, которых немецкие власти считали этническими немцами или которые сами представляли себя таковыми перед нацистами.

Для исследователей истории Восточной Европы и Советского Союза сложность также представляют топонимы. Из-за этнического и языкового многообразия региона большинство населенных пунктов имели несколько названий. Выбор одного названия неизбежно влечет за собой риск втягивания исследователя в исторические межэтнические территориальные конфликты. За исключением тех случаев, когда название широко используется в английском языке, например Одесса, все топонимы приводятся в той форме, которую использовали немецкоязычные жители региона и впоследствии СС. Это сделано для того, чтобы воссоздать и передать исторический ландшафт военного времени. Во время войны нацистские демографические схемы насильственно изменили этнический состав региона. Выселение СС местных фольксдойче и отказ советского режима разрешить немцам вернуться на послевоенную Южную Украину означали, что многие из этих германизированных поселений существовали лишь кратковременно. Использование названий времен войны отражает эту историческую реальность.

В исследовании все имена собственные приводятся в той форме, в какой они использовались в военное время, за исключением имен, которые фигурируют исключительно в архивах, доступных в Федеративной Республике Германия. В соответствии с условиями доступа, установленными немецким законодательством для научных пользователей, личные данные, включая имена частных лиц, которые могут быть еще живы, не подлежат публикации. Личные имена, не упоминающиеся в других общедоступных источниках, анонимизированы.

Глава 1

От привилегированных к преследуемым. Немцы Причерноморья, 1800–1941 годы

В XVIII–XIX веках в Российскую империю в результате экспансии и политики рекрутского набора переселились три крупные группы немецкоязычного населения. Немцы Причерноморья, приглашенные монархами во время и после Наполеоновских войн для освоения земель, отвоеванных у Османской империи, стали третьей и последней такой группой. В XIX столетии они процветали, занимаясь сельским хозяйством, сохраняя относительно слабые связи с Германией. Однако к концу XIX века их привилегированное социально-экономическое положение пошатнулось на фоне внутренних потрясений в России. Хотя местные немцы поначалу справлялись с этими трудностями, репрессивные меры царского правительства в годы Первой мировой войны положили начало их культурному упадку. Для причерноморских немцев революция 1917 года, Гражданская война и установление советской власти обернулись чередой катастроф: массовые экспроприации, голод, аресты и депортации. Сначала объявленные классовыми врагами, а затем – этнически неблагонадежными, они переносили тяжелые испытания вплоть до 1941 года.

Начало Второй мировой войны на Южной Украине – эпизод, малоизученный историками, тем не менее стал самым кровавым периодом в их новейшей истории. Летом 1941 года как отступающие советские войска, так и наступающие немецкие части охотились на местные фольксдойче-общины. Однако уроки, извлеченные ими из этих столкновений, оказались неоднозначны. Насилие со стороны СССР, осуществляемое Красной армией и НКВД практически против всех этнических немцев, ясно показало фольксдойче, что при советской власти их ждет мрачное будущее. К осени 1941 года немцы Причерноморья осознали: возвращение советского режима означает гибель их общин. В отличие от этого, немецкие репрессии носили избирательный характер: они фокусировались на местных евреях, членах смешанных семей и тех, кого соседи объявили коммунистами. Публичный характер таких расправ шокировал население, но параллельно с этим давал понять, что при немецкой власти у них есть хоть какой-то шанс на выживание в случае, если они будут соответствовать требованиям новых правителей.

Процветание и перемены: немецкоязычное население в Российской империи, 1721–1905 годы

В XVIII веке в Российской империи существовали две крупные немецкоязычные общины. Первой были прибалтийские немцы, населявшие провинции Эстляндию, Курляндию и Лифляндию (территории современных Эстонии и Латвии). По Ништадтскому миру 1721 года, завершившему Северную войну со Швецией, Петр I включил эти земли в состав империи. Местные немецкие аристократы, возводившие свою родословную к Тевтонскому ордену (господствовавшему в регионе в XIII веке), стали вассалами царя. В обмен на лояльность Петр даровал им широкие привилегии: свободу вероисповедания, немецкий Протестантский университет в Дерпте (Тарту) и внутреннюю автономию[35]. Указ Петра I о возведении всех иностранных офицеров на русской службе в дворянство обеспечил прибалтийским немцам влияние в государственном аппарате вплоть до 1917 года. В XVIII–XIX веках немецкое дворянство и бюргерство, используя близость к царской власти, закрепили свое привилегированное положение по отношению к коренному балтийскому населению. Это социально-этническое неравенство стало катализатором роста национального движения балтов в конце XIX – начале XX века. Во время революции 1905 года противостояние между немцами и балтами вылилось в межэтнические столкновения. После распада империи в 1917 году новообразованные Латвия и Эстония резко ограничили политические и экономические права немецкого меньшинства.

Вторая группа этнических немцев – государственные переселенцы, прибывавшие в центральные регионы России тремя волнами, имела куда менее аристократическое происхождение. Первая волна переселенцев состояла из этнических немцев, осевших вдоль Волги, преимущественно в районе Саратова. Вдохновленная практикой Габсбургов, привлекавших немцев для заселения Баната и Бачки (современная Сербия), Екатерина II начала вербовку немецкоязычных колонистов для освоения бескрайних русских степей[36]. Манифесты Екатерины II (декабрь 1762 г. и июль 1763 г.) предлагали немцам, стремившимся избежать нищеты в Центральной Европе после Семилетней войны или принудительной службы в прусской армии, щедрые условия: 30-летнее освобождение от налогов, местное самоуправление, пожизненное освобождение от воинской повинности, значительные земельные наделы[37].

Через вербовочных агентов и используя родное для императрицы Ангальт-Цербстское княжество как перевалочный пункт, власти основали более 100 немецких поселений вдоль Волги между 1765 и 1770 годами[38]. К 1788 году численность поволжских немцев достигла 31 тыс. человек, а к 1897 году (по данным переписи) увеличилась десятикратно[39].

Расширение империи в конце XVIII века побудило власти к новой вербовке. После Ясского мира (1791), завершившего вторую Русско-турецкую войну, Россия приобрела османские территории у Черного моря – так называемую Новороссию. Для заселения земель между Днестром и Южным Бугом Екатерина II инициировала вторую, еще более масштабную кампанию. Было открыто