Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

Источники

Данное исследование стало возможным благодаря недавнему обнародованию военных немецких и послевоенных следственных материалов. В конце войны зондеркоманда R уничтожила оперативные документы, чтобы скрыть свои преступления[28], оставив лишь фрагментарные упоминания о своей деятельности в Транснистрии в сохранившихся архивах СС. Однако за последние двадцать лет стали доступны два новых массива документов времен войны, связанных с зондеркомандой R. Во-первых, недавно рассекреченные материалы Британской школы радиокодов и шифров содержат расшифрованные перехваты немецкой полицейской радиосвязи, собранные британской разведкой и включающие сотни сообщений, отправленных или полученных зондеркомандой R в Транснистрии[29]. Во-вторых, в архивах Одесской области сохранилась значительная часть переписки между зондеркомандой R и румынской администрацией Транснистрии.

Наиболее важным источником для исследователей сегодня стали архивы почти полувековых советских и западногерманских расследований преступлений зондеркоманды R. Поскольку именно эти следственные материалы составляют основную базу данного исследования, необходимо подробно рассмотреть, как именно взаимодействовали эти расследования. Советские расследования деятельности зондеркоманды R начались сразу после отступления немецких войск с юга Украины. Летом 1944 года Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников опрашивала местных жителей о причастности зондеркоманды R к массовым убийствам. Впоследствии, в том же году, советская контрразведка СМЕРШ («Смерть шпионам») допросила нескольких захваченных офицеров СС из состава зондеркоманды R. После окончания войны советская секретная полиция НКВД в тайном порядке судила бывших местных жителей, многих из которых Красная армия захватила в качестве членов немецких военных формирований. Хотя некоторых осужденных этнических немцев казнили сразу, после 1956 года советские власти, как правило, освобождали подозреваемых местных преступников и отправляли их в специальные поселения, такие как те, что находились вокруг Караганды в Казахской ССР.

В начале 1960-х годов западногерманские прокуроры начали расследование деятельности зондеркоманды R в Транснистрии в период войны. Это расследование стало первым делом для Центрального управления государственных органов юстиции по расследованию преступлений национал-социалистов в Людвигсбурге – главного следственного органа ФРГ по делам о преступлениях нацистской эпохи. В ходе расследования западногерманская полиция провела более 200 допросов с выжившими членами зондеркоманды R и их родственниками и взяла около 500 показаний у бывших жителей Транснистрии. Первоначально следствие сосредоточилось на насилии СС против местных этнических немцев на юге Украины, однако в конечном итоге внимание западногерманских властей переключилось на участие зондеркоманды R в массовых убийствах.

Вскоре после начала западногерманского расследования советский КГБ, преемник НКВД, возобновил расследование деятельности зондеркоманды R. Почему именно советские власти вновь обратились к этому делу, остается неясным. Окончательные ответы на этот вопрос, возможно, содержатся во внутренних документах КГБ, которые хранятся в архивах ФСБ, но они не были доступны для данного исследования. Однако тот факт, что вторая волна советских послевоенных расследований по делу зондеркоманды R совпала по времени с расследованием в ФРГ, позволяет предположить, что советская разведка обнаружила новый интерес западногерманских следователей и решила вновь взяться за старое дело. Возможно, предвидя, что их выводы могут либо скомпрометировать, либо подтолкнуть Западную Германию к более тщательному расследованию в условиях холодной войны, советские власти провели детальные расследования преступлений местных исполнителей, участвовавших в массовых расстрелах зондеркоманды R. По завершении расследования, которое привело к ряду обвинительных приговоров и казней, советские власти сигнализировали о его результатах западногерманским следователям, публикуя статьи о судебных процессах в русско— и немецкоязычной советской прессе[30].

К тому моменту, когда западногерманские прокуроры обнаружили данные о советских расследованиях в отношении зондеркоманды R и ее местных пособников, восточная политика Вилли Брандта открыла возможности для ограниченного сотрудничества. После длительных дипломатических маневров западногерманским прокурорам удалось получить некоторые важные советские следственные материалы и расплывчатые обещания о помощи. Однако это сотрудничество потеряло актуальность, когда накануне предъявления обвинений выжившим руководителям зондеркоманды R западногерманские суды признали подозреваемых физически неспособными предстать перед судом. Прокуратура Дортмунда, которая вела расследование, начатое Людвигсбургом, сочла дальнейшие следственные действия бесперспективными и прекратила десятилетнее расследование преступлений зондеркоманды R. Неизвестно, повлияли ли на это решение слухи о нацистском прошлом и продолжающихся симпатиях старших прокуроров, принимавших участие в расследовании.

Возможно, отражая смену поколений в прокуратуре Дортмунда, немецкие государственные обвинители возобновили расследование в отношении зондеркоманды R в 1994 году после запроса от Министерства юстиции Канады[31]. В ходе этого нового этапа расследования немецкие следователи сосредоточили свое внимание на местных жителях Транснистрии, которых зондеркоманда R привлекала к убийствам евреев. Немецкие прокуроры отправились на Украину, сделали копии многих советских следственных материалов и допросили выживших этнических немцев из Транснистрии, которые к тому времени проживали в Германии. Несмотря на то что вторая волна послевоенных немецких расследований позволила установить новые детали о деятельности зондеркоманды R и ее местных пособников в период холокоста, следователи не смогли собрать достаточных доказательств для предъявления обвинений в убийстве первой степени по германскому законодательству. В 1999 году прокуратура Дортмунда завершила почти сорокалетнее расследование по делу зондеркоманды R.

Использование показаний, собранных советскими властями, представляет собой серьезную методологическую проблему. Советский Союз (как и его сателлиты) имел давнюю историю политически мотивированных показательных процессов, на которых обвиняемые под давлением (а нередко и под пытками) признавали несуществующие преступления. Существуют веские косвенные доказательства того, что в ходе расследований деятельности зондеркоманды R советские власти лишали допрашиваемых сна и подвергали их физическому насилию. Исследователи должны с осторожностью относиться к якобы фактическим данным, содержащимся в этих показаниях, и критически оценивать, как политические интересы Советского Союза, а также личные установки и методы следователей могли повлиять на информацию, зафиксированную в этих записях[32].

Методологическое обсуждение, наиболее актуальное для использования подобных источников, представлено в новаторской книге Яна Гросса «Соседи». Гросс использует показания, собранные польскими органами безопасности в конце 1940-х годов – в период сталинского правления, – для изучения холокоста на локальном уровне. Признавая потенциальные проблемы использования этого материала в качестве исторического источника, включая возможное воздействие пыток на показания, Гросс тем не менее утверждает, что конкретные обстоятельства расследования делают содержащуюся в документах историческую информацию надежной. Гросс утверждает, что, поскольку «дело рассматривалось как рутинное», власти не стремились манипулировать доказательствами в угоду политическим целям[33]. Он заключает, что «именно потому, что это не было политическим процессом, материалы, собранные в ходе расследования, могут быть полезны для реконструкции того, что действительно произошло»[34].

Как и в случае с материалами, которые Гросс использовал в «Соседях», нет свидетельств того, что советские следователи фальсифицировали информацию о зондеркоманде R. Поскольку большинство советских расследований в отношении зондеркоманды R до 1960-х годов оставались секретными, у советских властей