Седые мальчики - Галина Алексеевна Беломестнова

Высокий, подтянутый подполковник прошёлся возле висевшей на стене карты.

– По месту прибытия сформируем боевую колонну для пересечения границы. Наша задача будет состоять в глубоком проникновении на территорию Украины разрозненными колоннами и высадке десантов. В штабе армии до нас довели, что вооружённые силы Украины не готовы оказывать нам сопротивление. Операция вторжения пройдёт, скорее всего, по сценарию Крыма. Зайдём, наведём порядок и выйдем.

Командиры молчали. Никто не задал ни одного вопроса.

– Однако не стоит думать, что это будет лёгкая прогулка, – продолжил он. – Напоминаю! Оружие применять только в рамках самообороны. В освобождённых городах и сёлах запрещается срывать украинские флаги. С этого дня каждый должен придумать себе удобный в произношении позывной. Мой позывной «Витязь», – уточнил он. – Мы пересекаем границу другого государства, сейчас товарищ майор из военной контрразведки обрисует вам ситуацию. Вам слово, Виктор Иванович.

К офицерам вышел молодой майор, ничем не отличающийся от них ни военной формой, ни внешностью.

– Товарищи офицеры, – голос у него прозвучал неожиданно жёстко. – На основании действующего приказа о запрете использования сотовой связи в расположении воинских частей прошу сдать ваши личные телефоны.

– А как же связь с семьёй? – раздался чей-то вопрос.

– Придётся потерпеть. Прошу провести ту же работу в ваших подразделениях и сдать телефоны в отдел контрразведки. Это временная, но безотлагательная мера.

Офицеры выложили на стол перед ним свои айфоны и смартфоны.

После совещания командиры получили рабочие и запасные частоты, время прохождения контрольных точек маршрута, уточнили позывные и разошлись по своим боевым местам, негромко обсуждая внезапные перемены. Никто из них ещё не предполагал, что жизнь уже разделилась на две несоединимые части: на ту, что была до войны, и ту, что стала теперь. Мнение офицеров разошлось: кто-то опасался жёсткого сопротивления со стороны украинских военных; кто-то, опираясь на результаты войсковой разведки, не обнаружившей с воздуха никаких засад, говорил о неготовности противника к отражению вторжения.

Вернувшись в своё подразделение, командир роты разведки провёл работу среди подчинённых. Капитан сказал, что для соблюдения режима секретности всем впредь обращаться друг к другу только по позывным. Выслушав командира, Андрей уточнил:

– Товарищ капитан, в бой нам предстоит вступать?

– Думаю, нам предстоит не курорт, а, скорей всего, военные действия. Вы должны обеспечивать должный порядок в пути следования, предупредите личный состав, – резко ответил ротный.

Обычно весёлый при общении, на этот раз он был хмур и сосредоточен как никогда. Разведчики молча разошлись, каждый понимал, что поставленные задачи предстояло выполнять в сложных условиях. Никто не знал, как к вторжению российских войск отнесётся гражданское население. Предчувствие битвы висело в воздухе. Если будет бой, то предстояло стрелять в бойцов армии, которая совсем недавно, по меркам истории, была для них общей – советской.

Андрей собрал взвод в своей палатке. Все расселись, кто куда мог, в ожидании радостного известия, что учения закончены и они едут наконец домой.

– Товарищи солдаты и сержанты! – произнёс он и замолчал, понимая, что его голос прозвучал как-то торжественно фальшиво. Сделав паузу, он продолжил: – Комбриг поставил задачу приступить к погрузке техники на платформы, чтобы переместиться из Брянского полигона на железнодорожную станцию на границе Украины.

– Зачем, это же южное направление? – растерянно спросил Саша Бурлов.

– Да всё же понятно, решили проучить Украину за Донецк, – хмуро ответил ему Роман.

– А мы-то здесь при чём? – раздался чей-то сердитый голос.

– Не переживай, ну задержимся ещё на месяц. Надерем задницу хохлам – и домой, – повернулся к говорившему Роман.

– Донецкие восемь лет пытаются это сделать, что-то не получается, – ответил ехидно всё тот же голос.

– Ну ты сравнил донецких и всю российскую армию. Давно пора братишкам помочь, – возразил Бурлов.

– Воевать с украинцами рано или поздно придётся, никуда не денешься, – веско заметил старшина Ислам.

– Как воевать-то с ними? Они же совсем недавно нашими, советскими были, в Отечественную наши деды вместе сражались, – оглядев всех растерянным взглядом, спросил Артём.

Андрей видел, что спор разгорался всё сильнее, пора было его останавливать.

– Вы давали присягу и обязаны выполнить приказ, иначе что за армия мы будем! – встав из-за стола, жёстко произнес он. – С этого дня каждый должен придумать себе позывной. Для соблюдения режима секретности прошу сдать ваши личные телефоны в отдел контрразведки.

* * *

24 февраля 2022 года, в 5: 30 по московскому времени, Владимир Владимирович Путин выступил с обращением. Он сказал:

«Мною принято решение о проведении специальной военной операции. Её цель – защита людей, которые на протяжении восьми лет подвергаются издевательствам, геноциду со стороны киевского режима. И для этого мы будем стремиться к демилитаризации и денацификации Украины, а также преданию суду тех, кто совершил многочисленные кровавые преступления против мирных жителей, в том числе и граждан Российской Федерации…»

Тем же утром Вооружённые силы России нанесли удары ракетами по центрам управления войсками, военным складам, объектам ПВО, военным аэродромам, авиации. На Украине было введено военное положение, в Киеве мэр Кличко объявил комендантский час.

24 февраля 2022 года в мире наступила новая геополитическая реальность.

Глава 2. Украина

По мере приближения к границе признаки начавшейся битвы становились всё явственнее. В сторону «ленточки» на бреющем полёте проносились штурмовики, в небе висели вертолёты. Пункт пропуска Александровка, заметный издалека зелёной крышей, работал только со стороны Белоруссии. С началом вторжения украинские пограничники покинули его и практически сразу же отошли вглубь своей территории. С украинской стороны возле пропускного пункта растянулась колонна легковых машин. Россияне, белорусы, украинцы, не разделяясь по национальности, торопились покинуть оказавшуюся в состоянии военного конфликта страну. Возле автомобилей толпились гражданские, некоторые с малышами на руках. Детвора постарше жалась к взрослым. Не было шумного гомона, беготни, какой устраивают дети, не вынося долгого ожидания. На лицах взрослых была одинаковая печать растерянности и тревоги.

Воинские подразделения 36-й бригады, не останавливаясь, двигались по Житомирской трассе Р-37, которая должна была вывести их к северным пригородам Киева. Природа Украинского Полесья с сосновыми лесами, незамерзающими речками и болотами не способствовала быстрому продвижению. Грунтовые дороги превращались тяжёлой техникой в грязное месиво. Сосновые рощи постепенно сменялись полями, разделенными лесополосами. Андрею врезалась в память одна, совсем русская деревушка на невысоком холме. Над её крышами курились дымки, на вечернем небе чётко прорисовывались кресты небольшой церкви, алеющей куполами в лучах заката. Близко к шоссе подступало деревенское кладбище, оно было большое, целый холм в старых обломанных, покосившихся, вымытых дождями и снегами крестах. Это несоответствие между маленькой деревенькой и сотнями могил говорило о том, как глубоко вросли в эту