Солдат Донбасса - Александр Крештоп

добавляют образу няшной брутальности. Сам-то на войну попал чисто из прагматических целей — получить паспорт нашей необъятной страны. На момент описанной поездки наш добрый, стоит отметить, красивый Узбек получил несколько ранений, были они в одном деле с Мазаем. А Малой вообще первый раз ехал на войну. Малой был «малым» в прямом и переносном смысле, худощавый, несколько ниже меня. Взгляд подростково-детский. Хотя больше именно детский. Он родился через год после того, как я окончил школу. Теоретически мой первый сын мог быть с ним одногодком. Или он мог быть моим сыном, если б мать его жила в моем городе и на моём школьном выпускном я не был бы осторожен. В какой-то момент эта мысль прокралась в голову и некоторое время не давала мне покоя. Родом он из глубинной России, из самого сибирского города. Приехал, как и большинство в последнее время приезжающих, из-за косяка и проблем с законом. Вообще заметил, что все идеологически заточенные добровольцы уже на войне давным-давно. И, как бы печально это ни звучало, большинство спят в земле. Тем не менее я всегда рад именно таким добровольцам-косячникам — они изо всех сил пытаются получить амнистию и становятся прекрасными солдатами. Итак, Малой накосячил. Угнал машину и попался.

— Как так-то? Вы что, несколько дней на ней ездили мимо постов ДПС? — заинтересовался я.

— Ну да, — начал мямлить он, — неделю.

Тут уж я совсем открыл рот от этакой дурости. Я-то спрашивал с приколом, типа: не так же натупили?

— А потом, — продолжил он, — ещё одну с пьяным товарищем угнали. Пока я бегал домой за документами, товарищ сел за руль и задом въехал в такси. Так я сюда и приехал.

Я долго хохотал с этой истории. Особенно через месяцев шесть. История дополнилась новой главой, а именно: Малой с ещё одним азиатским воином пошли в увольнение. Выпили как полагается, сели в автомобиль, гуманитарный, к слову сказать, и ещё не поставленный на учёт. Ну и поехали в самом центре республиканской столицы по встречке навстречу приключениям. Точнее, патрулю, который сразу их и хлопнул с поличным. В итоге штраф и новая административная статья. Но ребята наши успели отзвониться другому азиатскому воину нашему, из Якутии уже. Тот приехал, тоже под градусом в увале был, к полицейскому участку. В порыве мушкетёрской солидарности с братьями по оружию, этот «милый якут», как потом назвали его полицейские, пытался освободить товарищей. На видео, что позже показали, его пытались утихомирить по крайней мере четыре сотрудника, но стоило махнуть «милому якуту» то одной, то другой рукой, как, соответственно, то справа, то слева далеко отлетал один из тех самых сотрудников.

В общем, даже охранители закона так позабавились всей этой историей, что не только вернули всё, что было в карманах уже трёх нарушителей, от айфонов до последней монетки, а даже морд от радости не понабивали. А могли, и по праву.

— Жалко ребяток, — говорят, — весёлые. Мы же все понимаем.

Вот назови их после этого «мусорами»…

Продолжим. Ехать часа три. Дороги до нужного города никто толком не знает. Даже название путают постоянно. Одни, вслед за советской властью, хотят называть именем известного революционера. Другие, особенно из тех, кто штурмовал город или был к этому причастен, называют на манер противника. Исторически это более верно, ибо город изначально был назван по имени реки, на которой он построен казаками в далёкие времена. Я там мимо проезжал. Лет пятнадцать тому, ещё до войны.

Мы договорились встретиться по пути с соседями. Им туда же, и дорогу знают. В назначенный час и в назначенное время пересеклись.

Две еле живые «буханки» встали во главе импровизированной колонны. Их корпуса на ухабинах так кренились в разные стороны, что казалось — вот-вот сложатся, будто карточный домик.

Доехали в целом быстро. Машины за сто с небольшим километров ломались всего четыре раза. Правда, крайняя поломка была уже в стрёмном месте, куда долетали дроны противника, и десятки погоревших остовов машин по обочинам были тому доказательством. Сразу, до починки, нужно молнией выбегать из машин и рассредоточиваться, стволы в небо, уши и глаза на предел возможностей в поисках реальной опасности. Забыл сказать, дело-то часов в двенадцать ночи было, так что высматривать дроны гораздо веселее, чем обычно. А ещё волейбольные сети. Всюду по дороге сети натянуты на большой высоте, причём вертикально поперёк, будто там постоянная олимпиада идёт среди гигантов-переростков. Или это для того, чтобы словить кого-то огромного и летающего… Дрон-детектор при подъезде к назначенному городу периодически стал подавать признаки жизни. Тут же щёлкал тумблер РЭБа на крыше авто, что по доброте душевной подарил один хороший чеченский писатель, узнав, что я снова решил пощекотать себе нервы, играя в войнушку. Великая благодарность ему за это. В этот раз пронесло, по ужасной дороге в полнейшем молоке ночи и пыли мы заблудились лишь разок. Узбек нервно вёл машину, то и дело отвлекаясь на небо. Неба, собственно, не было видно, а вот в кювет из-за этого пару раз чуть не улетели.

— Делай свою работу хорошо! Сел за руль и рули, за небом есть кому смотреть, или получишь по ушам, — в какой-то момент не выдержал я.

Доехали. Казённое здание бывшей тюрьмы, всё в развалинах, почти ничего целого не осталось. Два крыла, внутри которых несколько уцелевших камер, переоборудованных под жилые помещения. Если, а без этого никак, захочется по нужде в сортир, в любом варианте необходимости, на то есть с десяток других камер. Их никак не могли очистить изначально, поэтому местные завсегдатаи равнодушно отвечали вновь прибывшим про туалет примерно одинаково — на второй этаж, и где понравится. Соответственно, и материала на втором этаже для фильма «Марсианин» было на несколько сезонов, если б таковые захотели снять. Мне фильм понравился — кто не в курсе, там история, как один из колонизаторов Марса был по воле случая там брошен, пропитание вот-вот подойдёт к концу. Он вынужден из своего же дерьма делать почву, чтобы выращивать картошку. В интернете ещё ходила куча картинок весёлых, что фильм зашёл и самому Батьке — по понятным причинам.

Ещё здоровенная воронка во дворе. В неё скидывали мусор полгода, но лишь слегка покрыли дно. Когда не страшно, или всё равно — то пописать выходят прямо в эту яму, можно и в игру играть, как у детей — у кого струя дальше добьёт. Я всегда к яме выходил. Стоит отметить честно, что до середины воронки я и за все