КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

И вот по прошествии нескольких лет в КГБ поступило заявление от жены этого майора, которое попало к Виктору, как куратору Главной инспекции. В заявлении содержались факты злоупотреблений служебным положением со стороны сотрудников Главной инспекции Минобороны. Якобы один из сотрудников Инспекции, генерал Д., создал преступную группу из офицеров, проходивших службу за границей – в Польше, Германии, Чехословакии, которые по его указаниям скупали в валютных магазинах этих стран дефицитные в то время ковры, хрусталь, шубы, драгоценности и тому подобные товары.

Все это добро доставлялось в Москву и продавалось в комиссионных магазинах при посредничестве многочисленных знакомых генералу женщин. Это были официантки из ресторанов, свободные художницы, хозяйки конспиративных квартир, где по указанию генерала хранились привезенные из-за рубежа дефицитные товары до их реализации. И со всеми этими женщинами генерал, кроме деловых, поддерживал и интимные отношения. Словом, детектив с элементами эротики.

Нехитрая проверка изложенных в заявлении данных показала, что они соответствуют действительности. Более того, генерал и ранее совершал подобные «подвиги». Будучи дежурным генералом РВСН, он имел целый гарем из машинисток, дежурных телефонисток, работавших в штабе, а также за стенами военного объекта поддерживал интимные связи с художницами и даже иностранками, за что, по информации КГБ, был «сослан» с понижением на должность начальника полигона Плесецк, известного сейчас как Космодром–2. Но после этого вновь вернулся в Москву на должность генерал-инспектора артиллерии.

При очередном посещении Виктор положил на стол перед маршалом информацию о художествах этого генерала. На этот раз маршал предстал перед ним по-домашнему, в своем кабинете он сидел без кителя, в синем шерстяном джемпере с электроподогревом. Дело было в том, что Москаленко постоянно мерз. Говорили, что у него «холодная» кровь и поэтому постоянно пониженная температура тела.

Виктор внимательно наблюдал за реакцией маршала. Тот читал текст медленно, серьезно, и вдруг, неожиданно для Виктора, начал смеяться от души, искренне и заразительно. Виктор тоже улыбнулся, хотя не понимал, что же могло так рассмешить маршала.

А смеяться действительно было отчего. Генерал был немолод, прошел всю войну, а тут такое «донжуанство» со стороны престарелого подчиненного, да еще красочно описанное в чекистском документе. Москаленко с трудом перевел дыхание от смеха и восхищенно изрек: «Грозный е…ка!»

История эта, чему Виктор был искренне рад, так и закончилась на юмористической ноте. В объяснительной генерал Д. написал, что КГБ и раньше предупреждал его о недопустимости подобного поведения, но «черт попутал», снова оступился… Сейчас он искренне раскаивается и, как фронтовика, просит его простить. Так и сделали. По партийной линии объявили ему «строгий выговор» и уволили из армии по-хорошему – по достижении предельного возраста.

Запомнился Виктору также случай, произошедший в день рождения Москаленко. В 1982 году ему исполнились 80 лет. Желающие поздравить стояли в приемной в очередь. Адрес от КГБ ему привезли начальник военной контрразведки генерал-полковник Душин и секретарь парткома генерал Ермолаев. Они в сопровождении Виктора вошли в кабинет маршала, поздравили его, после чего Кирилл Семенович пригласил их в другую комнату, где порученец разлил по бокалам шампанское.

После очень короткого застолья стали прощаться, но при выходе из кабинета произошел «затор». Москаленко остановился в дверях, остановился и выходивший следом за ним начальник военной контрразведки. Тут маршал неожиданно обратился к Душину:

– Николай Алексеевич! У меня в Инспекции работают одни генералы, а твой работник – майор. Дай ты ему подполковника!

Все от неожиданности замерли, но промолчали. Попрощавшись с маршалом, руководители контрразведки, ничего не говоря майору Дмитриеву по поводу произошедшего «инцидента», уехали.

Мало сказать, что такой «подарок» был для Виктора неожиданным, он был еще и очень опасным. КГБ был организацией консервативной и суровой. Случаи ходатайств руководителей Минобороны за своих оперработников были нередкими, но заканчивались они, как правило, для контрразведчиков печально. Как минимум за это следовала или проработка по партийной и служебной линии с обвинениями в нескромности и использовании служебного положения, или взыскание с последующим переводом на понижение.

Руководство КГБ отлично понимало, что в большинстве случаев такие ситуации создавались умышленно. Сотрудник органов, будучи в хороших отношениях с военачальником из Министерства обороны, обращался к нему с просьбой о переводе на другое место службы, о получении квартиры или присвоении очередного воинского звания, а те – ходатайствовали за него перед руководителями КГБ.

Такие просьбы руководство КГБ не любило, но в зависимости от того, кто обратился с этой просьбой и от репутации оперработника, результат бывал различным. Иногда просьба могла сработать и оказывалась очень эффективным средством для достижения корыстных целей.

Так как Виктор ни о чем маршала не просил, то совесть его была чиста, но его начальство об этом не знало, поэтому могло думать всё, что угодно, а его положение в этой ситуации было очень сложным.

«Не оправдываться же перед своими руководителями, пока они не предъявляют мне претензий?» – думал Виктор. Оставалось только ждать.

Как ни странно, никакой реакции на просьбу маршала со стороны руководства КГБ не последовало. Виктор не получил ни повышения в звании, ни разноса, что уже было большой удачей.

Трудно объяснить, почему Москаленко так поступил. Самое лестное для Виктора предположение, что маршал сделал это из уважения к нему и к результатам работы, проводимой органами госбезопасности в Инспекции в целом. Другой, наиболее вероятной версией можно было считать, что маршал искренне думал, что не вполне этично со стороны КГБ, когда с высокими генералами работает просто майор, что снижает авторитет его учреждения. Но, может быть, причина крылась просто в хорошем расположении маршала в день рождения и в выпитом им шампанском. Для Виктора это так и осталось загадкой.

Вскоре после этого у Виктора случилась в Главной инспекции более сложная ситуация. В то время, как у его приятеля Ткаченко и разработчиков из Второго отделения середина восьмидесятых ознаменовалась целой серией разоблачений американских шпионов, а коллеги в Первом отделении, курировавшем Генеральный штаб, продолжали вести каждодневную кропотливую работу по защите важных государственных секретов на переговорах по ОСВ и проблемы переоснащения армии на новые системы вооружения, Виктор в ГИМО в это время разбирался со своими «сигнальчиками» почти бытового характера.

Зато сигнальчики эти были на очень высоком уровне. Один из заместителей маршала в ходе инспектирования стал «брать» слишком много. Это могло бы не сильно беспокоить военную контрразведку, если бы в результате из актов проверок с подачи генерал-полковника «не исчезали» серьезные недостатки в боевой и мобилизационной подготовке войск. Это, мягко