Они не пройдут! Три бестселлера одним томом - Иван Всеволодович Кошкин

ломая деревья, на поляну вышла продвигавшаяся вдоль опушки «тридцатьчетверка» Нечитайло, затем, следуя по пробитому танком комроты следу, приползли оба Т-26 взвода Турсунходжиева. Заняв оборону фронтом к лесу, рота стала ждать подхода основных сил. Пользуясь короткой передышкой, узбек со своим экипажем пошел посмотреть, что случилось с танком Пахомова. Башенный люк подбитого танка не был закрыт на защелку, и Петров, высунувшись из башни, наблюдал, как они вытаскивали тела в синих комбинезонах, складывая их на моторном отделении. Уложив последнее, командир второго взвода выпрямился и помотал головой — в танке Пахомова никто не выжил. Вернувшись в свой Т-26, Турсунходжиев доложил, что у погибших шла кровь из ушей и носа, словно при близком взрыве.

В этот момент на связь снова вышел комбат, сообщив последние известия. Немецкий батальон был частично уничтожен, частично рассеян, в данный момент 732-й частью сил осуществлял преследование, остальные обходили лесной массив с севера, готовясь нанести запланированный отсекающий удар в обход Воробьева. Старшему лейтенанту Петрову предписывалось ожидать сигнала, после чего вместе с первым батальоном полка, который как раз сейчас домолачивал гитлеровцев в лесу, атаковать деревню с юга. Одновременно должен был возобновить наступление 715-й полк, откатившийся пока на исходные. Комроты развернул панораму в сторону поселка.

До войны, наверное, Воробьево было красивым местом, но сейчас, затянутое дымом пожаров, оно имело ужасный вид. Дома на окраине были разрушены, деревья в садах и на улицах иссечены осколками, с высокой белой колокольни снаряды сбили купол с половиной верхнего этажа — видимо, артиллеристы пытались снять немецкого корректировщика.

— Эй, командир, ты чего материшься? — спросил наводчик.

Только сейчас Петров сообразил, что шепчет сквозь зубы дикие грязные ругательства.

— Свои села с землей ровняем, Олег, заматеришься тут, — угрюмо сказал командир.

— И за это они тоже ответят, — со спокойной злобой подал голос Безуглый. — Сильно деревня горит, командир?

— Да.

Все замолчали. В лесу раздавались выстрелы, взрывы гранат, слышался рев моторов и время от времени раскатывалось дружное «Ура!». Видимо, пытаясь поддержать своих, откуда-то из-за поселка начали стрельбу немецкие орудия, в ответ гаубицы и пушки артполка перенесли огонь в глубь немецких позиций, вступив в огневую дуэль с батареями врага. То тут, то там из леса выходили и спешно отступали к поселку группы солдат в серых кителях. У Петрова руки чесались врезать по ним как следует, погнать по полю, давя гусеницами, но Шелепин высказался на этот счет недвусмысленно, и он мог лишь, стиснув зубы, наблюдать, как немцы отходят к горящим домам. Даже в этом отступлении они сохраняли какое-то подобие порядка, не скучивались, двигались короткими перебежками, таща на себе пулеметы, минометы, вынося на носилках и просто на руках раненых. Старший лейтенант начал прикидывать численность групп, выходило, что из леса прорвалось не больше двух сотен гитлеровцев. Даже если считать, что фашистский батальон был уже потрепан к началу боя, все равно получалось, что большая его часть полегла в лесу. К тому же враг потерял немало орудий, а его правый фланг был разбит, и теперь, если удастся развить наступление, противостоящая немецкая пехотная дивизия будет рассечена на две части.

Но хотя левый фланг Тихомирова громил противника, в центре дела обстояли не лучшим образом. Наступление 715-го полка, похоже, захлебнулось. Танки стояли сразу за раздавленной немецкой батареей, и через просеки, прорубленные немецкими артиллеристами в подлеске, Петров мог видеть только небольшой участок поля. Урожай был убран до срока, и на колючей стерне неподвижно лежали люди в мешковатой форме цвета хаки. Смерть, словно издеваясь, придала им нелепые, несуразные позы, выстелив человеческими телами последний рубеж, до которого дошли цепи 715-го стрелкового полка. Петров не знал, что случилось с танками третьей роты, связаться с Ивановым не удавалось, но даже из леса были видны клубы черного дыма, поднимающиеся в небо. Где-то на поле горели танки, разделившие судьбу пехотинцев.

Напряжение росло, больше всего комроты боялся, что у кого-нибудь из его подчиненных сдадут нервы и он откроет огонь по первому, кто покажется из лесу, не разбирая, свои перед ним или чужие. К счастью, когда стрелковая рота с ходу выгнала на них бегущих немцев, никто не выстрелил без приказа. Увидев танки, гитлеровцы замерли как вкопанные. Воя электроприводом, развернулась башня «тридцатьчетверки» Нечитайло, и фашисты, решив, что сопротивление бесполезно, подняли руки. Выскочившие на поляну красноармейцы сгоряча едва не перекололи немцев штыками, но Петров, по пояс высунувшись из люка, обложил славян такими матюгами, что те как-то сразу остыли к убийству. Повинуясь приказам невысокого чернявого командира в круглых очках, два взвода вышли на опушку и принялись окапываться, еще один занялся капитулировавшими немцами. Командир подошел к танку комроты, и старший лейтенант с удивлением увидел у него на рукаве красную звезду. Судя по знакам различия, ротой почему-то командовал батальонный комиссар, поэтому Петров, спрыгнув с брони, вскинул руку к танкошлему:

— Товарищ батальонный комиссар! Первая рота первого батальона сто двенадцатой танковой дивизии занимает круговую оборону на опушке леса. Командир роты старший лейтенант Петров.

— Вольно, товарищ старший лейтенант, — комиссар четко, хоть и без присущей кадровым военным лихости, отдал честь в ответ и сразу протянул руку: — Здравствуйте, товарищ старший лейтенант, моя фамилия Гольдберг, Валентин Гольдберг. Я комиссар второго батальона, временно командую третьей ротой, их командир ранен.

Маленькая ладонь комиссара была крепкой, сухой и мозолистой. Комроты во все глаза уставился на незамеченное потускневшее боевое Красное Знамя на груди политработника. Эмаль на ордене потрескалась, а частично даже откололась, сам он был какой-то непривычный. Гольдбергу на вид можно было дать что тридцать пять, что пятьдесят, и Петров вдруг понял, что комиссар, скорее всего, получил эту награду еще в Гражданскую.

— Отличная атака, товарищ Петров, вы с Чекменевым сделали большую часть работы, потери у нас минимальные. Отличная атака. Я отправил связных к нашему комбату, будем сосредотачиваться здесь.

Он обвел внимательным взглядом машины взвода, задержавшись на танке Пахомова, затем посмотрел на раздавленные пушки.

— Это они? — Гольдберг кивнул на тела экипажа, лежавшие на крыше моторного отделения.

— Да, — коротко ответил Петров.

Комиссар кивнул и пошел к своим пехотинцам, к нему подбежал красноармеец, что-то доложил. Чуть правее на опушке, под прикрытием кустов, уже разворачивалась еще одна рота, лес наполнился движением, стрельба в чаще затихла. Покончив с немцами, второй батальон сосредотачивался на опушке, готовясь к атаке на Воробьево.

— Где он? Нет, вы его мне покажите, а? — прогремел голос с выраженным кавказским акцентом.

Петров едва успел обернуться, как оказался в объятиях огромного человека, тяжелая ладонь с силой ударила по спине. Здоровенный капитан лет