ЯЛТА-1945: Вызовы современности. Ялтинско-Потсдамская система международных отношений и вызовы современности - Е. А. Бондарева

в качественно новой международной среде, отмеченной резким усилением глобальной конкуренции. Вместе с тем «нажимная» политика Трампа 2.0 способна приблизить международные торговые отношения к точке бифуркации – положению, когда появление новых очагов противоречий может заметно модифицировать направление развития экономической и политической обстановки в мире в целом.

Непосредственным предлогом резких высказываний и угроз Трампа 2.0 в адрес большого числа торговых партнеров, включая длинный ряд стран Глобального Юга во главе с Мексикой (главной, наряду с Китаем, мишенью критики со стороны хозяина Белого дома), был и остается крупный дефицит США в торговле товарами, размер которого в 2005–2024 гг. вырос с 834 до 1294 млрд долларов, в том числе с Мексикой – с 52 до 176 млрд долларов (табл. 2).

Таблица 2. Внешняя торговля США товарами (млрд долл.)

Источник: ITC. Trade Map. Bilateral Trade between United States of America and Mexico. – trademap.org/Bilateral_TS.aspx?nvpm=

Одна из причин торгового дефицита, на который ссылается Д. Трамп и который он планирует устранить введением высоких импортных тарифов, состоит в том, что в США действуют сравнительно низкие (по сравнению с большинством других стран) импортные пошлины – порядка 1,5–2,5 %[149]. Данное обстоятельство как магнитом притягивает экспортеров со всего мира, стремящихся выйти на чрезвычайно емкий американский рынок. В результате ситуация действительно представляется тревожной, но только на первый взгляд. Простой арифметический подсчет не учитывает всех обстоятельств и специфических особенностей современной международной торговли в условиях глобализации, у истоков которой стояли сами Соединенные Штаты.

По мнению большинства экспертов, стремление радикально изменить условия международной торговли не учитывает сложившиеся экономические реалии. Главная из них – глобальная экспансия американского бизнеса, чьи громадные зарубежные производственные активы оцениваются в 16 трлн долларов. Как следствие, низкие импортные тарифы имеют для США тройной позитивный эффект: сдерживают инфляционный рост цен на внутреннем американском рынке, что соответствует запросам миллионов потребителей, позволяют местным предприятиям получать дешевые компоненты и запасные части, используемые для выпуска готовой продукции, а также помогают расположенным за рубежом американским компаниям экспортировать свою продукцию в Соединенные Штаты. Тем самым, делают вывод специалисты, взвинчивание импортных пошлин нанесет ущерб экономическим интересам США[150].

В более широком смысле протекционистские намерения Трампа 2.0 способны развернуть вспять процесс глобализации, подорвать международную торговлю и «раскачать» мировую экономику. Или, как заявил министр иностранных дел КНР Ван И, «погрузить мир в хаос»[151].

Именно в силу этих причин многие представители крупного американского бизнеса (в частности, руководители ведущих автомобильных концернов) обратились к Д. Трампу с просьбой воздержаться от введения повышенных тарифов.

Особую опасность для стратегических интересов американского бизнеса представляет курс Белого дома на обострение отношений с Мексикой и Канадой, партнерами США по ЮСМКА – Соглашению о североамериканской зоне свободной торговли, заменившему НАФТА[152]. В силу этой договоренности тысячи американских компаний открыли производственные филиалы в соседних странах и связаны с ними прочными технологическими цепочками и взаимными экспортно-импортными операциями. Благодаря этому на Мексику и Канаду приходится около 30 % внешнеторгового оборота США (табл. 3).

Таблица 3. Торговля США с партнерами по ЮСМКА в 2024 г. (товары, млрд долл.)

Источник: ITC. Trade Map. Bilateral trade between United States of America and Mexico. – trademap.org/Bilateral_TS.aspx? nvpm=

Курс на фактическое торпедирование Д. Трампом сложившихся механизмов североамериканской интеграции в том формате, который сам президент-республиканец продавил на переговорах с Мехико и Оттавой в 2019–2020 гг., представляется геоэкономическим нонсенсом. Но в данном случае необходима существенная оговорка. Такая позиция кажется абсурдной в привычных реалиях прошлых десятилетий, тогда как в системе координат последних турбулентных событий, в условиях непрекращающихся санкционных войн энтропия в торгово-экономических отношениях перестала быть чем-то экзотическим. В данной связи партнерам США (хотят они этого или нет) придется настраиваться на новые волны политики с позиции силы.

Очевидное намерение Д. Трампа вести переговоры с Мехико и Оттавой в жестком ключе и вновь реформировать ЮСМКА в эгоцентричном формате грозит подорвать стратегический характер отношений между США, Мексикой и Канадой и, по существу, обнулить торгово-экономические результаты, достигнутые на пути североамериканской интеграции[153].

Иными словами, запустив в свое время процесс неолиберальной глобализации, Запад во главе с США «в моменте» сбил собственные стратегические ориентиры, стал на путь деглобализации и фрагментации мировой экономики, прямо угрожая хозяйственным интересам большой группы развивающихся стран, активно участвующих в мировой торговле и глобальных цепочках добавленной стоимости.

В то же время фактическое сползание администрации Трампа 2.0 на протекционистские позиции – это дополнительный шанс для БРИКС продвигать на пространстве Глобального Юга собственную международную торгово-экономическую повестку.

Экономическая повестка БРИКС: Казанская декларация

Главный вызов, стоящий перед БРИКС, и в частности перед Российской Федерацией, в контексте формирующегося многополярного миропорядка и диалога «Юг – Юг» состоит в выдвижении такой торгово-экономической и финансовой повестки, реализация которой позволит закрепить уже имеющиеся достижения значительной группы государств Глобального Юга / Мирового большинства, а главное – поможет «расшить» остающиеся узкие места, преодолеть сохраняющиеся хозяйственные трудности, особенно в так называемых Low-Income Developing Countries, наиболее бедных развивающихся странах[154].

Какие факторы делают возможным и вероятным предложение такого рода повестки? Прежде всего, как продемонстрировали итоги XVI саммита БРИКС в Казани, это объединение не только обладает колоссальным экономическим потенциалом, но и концептуально готово возглавить неизбежный процесс реновации институтов глобального управления развитием в интересах стран Мирового большинства. В частности, настоящий «портфель» субстантивных торгово-экономических и финансовых идей, учитывающих интересы Глобального Юга, содержит Казанская декларация БРИКС[155]. Этот объемный документ подтвердил, что БРИКС предлагает дорожную карту решения фундаментальных геоэкономических проблем, отвечающую историческому времени.

Выделим 10 главных положений, отражающих видение членами БРИКС+ приоритетных задач в сфере мировой экономики.

Первое. Страны, входящие в объединение, считают, что при реализации целей устойчивого развития[156] необходимо учитывать национальные условия и конкретные хозяйственные возможности азиатских, африканских и латиноамериканских государств, а не причесывать всех под одну гребенку, как это предлагалось идеологами неолиберальной глобализации.

Второе. БРИКС одобряет инициативу создания Целевой группы по глобальной мобилизации усилий для борьбы с изменением климата (Task Force for the Global Mobilization against Climate Change), работа которой началась в период после саммита Группы 20 в Бразилии 18–19 ноября 2024 г. Миссия Целевой группы – найти выход из «климатического тупика» путем продвижения национальных планов по экологической трансформации, принимающих во внимание влияние глобального потепления на наиболее уязвимые страны. Подчеркнем, что возросшее в последнее время число природных бедствий акцентирует актуальность указанной задачи. По экспертным оценкам, в 2024 г. из-за климатических катаклизмов только прямые убытки человечества превысили 320 млрд долларов[157].

Третье. БРИКС поддерживает запуск Глобального альянса против голода и бедности (Global Alliance against Hunger and Poverty). Данная инициатива тесно коррелирует с концепцией мировой продовольственной безопасности. В этом отношении потенциал членов БРИКС+ и целого ряда