Смерть в тылу - Александр Александрович Тамоников

— Да, эта разница меня и смутила. Но вот тот факт, что лейтенант назвал старшину Иванова из их роты незаменимым человеком, который способен достать абсолютно все, меня насторожил. Но для каких-то определенных выводов мне не хватает информации. Именно эта неопределенность и заставила меня отказаться от личной встречи с Прокловым и Ивановым.

— Ты правильно поступил. — Першин встал, вышел из-за стола и прошелся по комнате. — Судя по тем сведениям, которые узнали ребята, — он кивнул в сторону Зубова и Астафьева, — эта парочка — Проклов и Иванов — вполне подходит для того, чтобы считать их подозреваемыми.

— А что вы узнали о них? — задал вопрос Зубову и Астафьеву Глеб.

Астафьев вкратце рассказал, что, расспрашивая товарищей Савина по взводу, он узнал, что его часто видели в компании высокого и крепкого парня из роты технического обслуживания. Фамилию парня не называли, но по описанию он сильно походил на братьев Прокловых.

— Насчет старшины я ничего сказать не могу, — закончил свой короткий рассказ Ренат. — Про него разговора не было, и никто похожий на невысокого Иванова в общении с Савиным не был замечен. Может быть, Прохор и встречался с ним, но так, чтобы об этом никто не знал. Возможно, даже в том месте, где потом Савина и убили. Тропинка, что вела до места убийства, как мы помним, была хоженая. Но это как вариант. Но я могу и ошибаться и по этой тропе ходил только фашистский агент. Мы с вами, товарищ капитан, уже обговаривали эту версию, и я ее товарищу майору изложил.

Он посмотрел на Першина, и тот кивнул, подтверждая слова Астафьева.

— А тебе, младший лейтенант, что удалось узнать?

— В городе все, с кем я разговаривал, — а это были и простые продавцы, и спекулянты, и перекупщики, — все говорили мне, что Савин и вправду частенько наведывался на рынок, — сказал Зубов. — Дождь не дождь, а он тут как тут — хоть ненадолго, но заглянет. И дело даже не в пани Кароль, которая ему долгое время отказывала в благосклонности, а в том, что Савин наладил на рынке сбыт, а вернее, обмен кое-каких товаров.

— Каких? Оружия? Патронов? — нетерпеливо стал спрашивать Глеб.

— В основном запасных частей к грузовикам и мотоциклам. Об оружии и боеприпасах напрямую никто ничего мне, конечно же, не говорил, но намекали и на это. Мол, я в этом деле не участвовал, а вот тот-то и тот-то — наверняка… И все ответы были в таком духе, — ответил Зубов. — Но были и более конкретные ответы… Видимо, местным жителям не очень нравится конкурировать не только со своими, но и с нашими спекулянтами, поэтому они охотно сдавали и друг друга, и тех красноармейцев, которые частенько сбивали им цены, торгуя своим товаром или ведя нечестный, по их мнению, обмен.

— И один из таких торгашей был старшина Иванов? — торопливо спросил Глеб.

— Никто никаких фамилий не называл, — усмехнувшись, ответил Зубов. — В торговой среде есть негласное правило — даже если сдаешь властям врага, то есть конкурента, никогда не говори, что ты с ним знаком лично. Иначе и тебя привлекут к ответственности. Если не как соучастника, то как свидетеля. А оно им надо? С ними же тогда никто дел иметь не станет. Побывал на допросе — все, кончилась твоя фортуна. Ничего уже с выгодой не продашь. Люди станут сторониться, боясь тоже попасть под подозрение.

— Так как же ты узнал, с кем якшался Савин? — не понял Шубин.

— У всех постоянных продавцов на рынке есть свои клички. У Савина была — Спишарц.

— Проныра, — перевел Шубин.

— Точно, — кивнул Зубов. — Когда я описал внешность Савина одному из местных спекулянтов, он сразу же узнал его и назвал мне его кличку. Потом именно ею я и пользовался, когда расспрашивал остальных торговцев, с кем Савин чаще всего общался на базаре. Оказалось, что кроме местных торгашей он частенько встречался и с одним нашим бойцом — высоким и крепким парнем. Парень этот, которого все прозвали Каланча, тоже частенько на рынке околачивался. Иногда один, а иногда с Глачи — глухим коротышкой. Хотя, как я потом выяснил, глухой никаким коротышкой не был, просто рядом с Каланчой он смотрелся как низкорослый.

— Иванов? — решил уточнить Глеб.

— Не знаю, — пожал плечами Зубов. — Вам лучше знать, это вы с лейтенантом Астафьевым его хорошо рассмотрели. Мне его только описали и кличку назвали, а я откуда знаю, Иванов это или кто другой?

— Ха, рассмотрели! — усмехнулся Астафьев. — Я этого второго охранника, то есть старшину, в темноте не очень-то и рассмотрел. Это вот Глеб ему в лицо фонариком светил. То есть капитан Шубин, — покосился Ренат на майора Першина, который, впрочем, не обратил внимания на такую фамильярность к старшему по званию офицеру.

— Я на него, конечно же, светил, но всего пару секунд, — ответил Глеб, но прямо отвечать на не заданный Зубовым и Астафьевым вопрос, рассмотрел ли он лицо Иванова, не стал, а перевел разговор в другое русло. — Ты вот, Зубов, говоришь, как и лейтенант Мельниченко, что человек, который был на рынке с Першиным, глухой…

— Ну, не совсем глухой, но глуховатый. И да, по словам торговцев, он заикался. Но он не скупал дефицит у местных и с Савиным не общался, — пояснил Зубов. — По крайней мере, никто этого не видел.

— Вот, — поднял указательный палец Першин и повернулся к Шубину: — А тот человек, который тебе представился Ивановым, и слышал хорошо и…

— И не заикался, — закончил фразу Глеб. — Получается, что просто кто-то взял и, прикрывшись именем, а вернее, фамилией старшины Иванова, вместе с Прокловым убил Савина. Так получается? — Он с хитрецой посмотрел на Першина.

— Что-то я совсем запутался, — признался Зубов. — Проклов — уж кто из двоих братьев, нам неизвестно — постоянно ходил в паре с контуженым старшиной на рынок. И Проклов же (опять же, который из них?) был с человеком, назвавшимся старшиной Ивановым, неподалеку от места убийства. Остается выяснить, кто из Прокловых убил Савина.

— Может, они оба и убили, — предположил Астафьев. — Второго брата мы могли тогда не видеть, потому что он в тот момент как раз и убивал Прохора.

— Тогда убийц, получается, вообще не один и не два, а трое, — заметил Першин. — Не стоит снимать со счетов этого лже-Иванова, который был в это время с одним из Прокловых.

— Согласен, — поддержал майора и Шубин. — Лейтенант Мельниченко ясно дал мне понять, что в том квадрате, где мы видели