Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

проект реактора, использующего в качестве замедлителя нейтронов и теплоносителя обычную (легкую) воду (PWR – Pressurized Water Reactor, реактор с водой под давлением). Все замечания Риковера о сложности постройки реактора с жидкометаллическим теплоносителем учтены, пусть и неформально.

Гарольд Этерингтон, руководитель исследовательской группы, был по натуре инженером-практиком. Придя в Оак-Ридж с намерением научиться ядерным технологиям, он также искал более легкий путь к практическому воплощению ядерного реактора. И если есть какие-то варианты, почему бы их не рассмотреть? Поэтому к ноябрю 1946 года у Этерингтона все было готово для начала практической работы. Необходимо помнить, что к 1947 году в США имелось целых три проекта реактора – с газовым охлаждением (наследник «Чикагских поленниц»), с водяным охлаждением (проект «Волшебник» корпорации «Вестингауз») и жидкометаллического реактора (проект «Джини» корпорации «Дженерал Электрик»).

В то же время Риковер подготавливал не менее важный фронт работ – бумажный. Его бывшая группа теперь исполняла другие задачи. Тем не менее офицеры информировали Риковера о своей работе, в частности о контактах с Комиссией. Очередной его задачей стало возвращение себе официального статуса. Он мог рассчитывать на какую-то поддержку от Миллса. Но полного успеха удалось бы достичь с помощью министра ВМС и начальника штаба ВМС (Chief of Naval Operations), то есть двух самых главных фигур во флоте. И тут сработало «подводное братство». В аппарате начальника штаба ВМС адмирала Нимица, который, между прочим, сам когда-то служил на субмаринах, нашлись два офицера-подводника. Это были кавалеры высшей флотской награды – Военно-морского креста – капитан Элтон Гренфелл (Elton W. Grenfell) и коммандер Эдвард Бич (Edward L. Beach). Они провели Риковера через бюрократический ад и помогли подготовить нужные бумаги. Благодаря опыту, накопленному в министерских коридорах, они подобрали неотразимые аргументы и сформулировали их так, чтобы те стали понятны даже чиновникам. Уже к концу ноября 1947 года Риковер со товарищи получили все согласования, необходимые для подачи меморандума адмиралу Нимицу.

В результате 5 декабря 1947 года Нимиц направляет министру ВМС Джону Салливану первый меморандум. В нем он указывает на необходимость для флота США атомных подводных лодок. При должном напряжении сил они могут быть построены к середине 1950-х годов. К этому моменту должна быть разработана управляемая ракета с ядерной боеголовкой и дальностью запуска в пять сотен миль. В конце меморандума Нимиц просит министра ВМС довести огромное стратегическое и тактическое значение постройки атомной субмарины до министра обороны и Объединенного совета по исследованиям и разработкам Министерства обороны США. Схожие меморандумы были переданы Риковером на подпись министру ВМС Салливану для министра обороны Джеймса Форрестола, председателя Объединенного совета по исследованиям и разработкам Министерства обороны США Вэннивара Буша и… контр-адмирала Эрла Миллса, своего непосредственного начальника!

Поскольку вся операция была проделана с нарушением субординации, в обход начальников Хаймана Риковера, это, вероятно, вызвало у них изрядное раздражение. Но, если отбросить неизбежные эмоции, все понимали, что документ содержит важнейшие положения. В меморандуме был сформулирован запрос для Бюро кораблестроения (организация, в которой в тот момент служил Риковер) и Комиссия США по атомной энергии на организацию взаимоприемлемой процедуры для разработки, проектирования и постройки атомной подводной лодки (АПЛ).

Впрочем, не нужно думать, что все сразу побежали создавать реактор для АПЛ. Внутри клубка, в котором переплетались интересы гражданских (Комиссия по атомной энергетике), военных (ВВС, флот, армия, спорящие за распределение ядерного оружия) и ВПК (корпорации-производители, борющиеся за бюджет и выручку), хватало и бюрократии, и споров. Но тут Риковера выручили разведсводки из Советского Союза.

В начале 1948 года капитан Арли Бёрк подготовил доклад на тему возможного развития военных действий в ближайшее десятилетие. В этом докладе утверждалось, что интенсивность холодной войны будет расти, что США и СССР будут основными антагонистами в любом будущем конфликте, упоминалось о важности не только политических, но и экономически-производственных факторов. В апрельском докладе Нимица Объединенному комитету начальников штабов в 1948 году подчеркивается, что у СССР к настоящему моменту в пять раз больше подводных лодок, чем было у Третьего рейха к началу Второй мировой войны. Другой доклад утверждал, что у СССР имеется не менее двадцати лодок типа XXI[9], большое число технических специалистов, которые строили такие лодки, и возможность их производить в больших количествах. Американские военные признавали угрозу от таких подводных лодок весьма значительной для своих военных доктрин и дальнейших планов. Именно эти доклады, опирающиеся на разведывательные донесения «закрытого» Советского Союза, и помогли с проталкиванием интересов атомного реактора. Превосходство над вероятным противником надо было сохранять.

В начале 1948 года флот, в лице Миллса и Риковера, по-прежнему настаивал на постройке сухопутного прототипа лодочного реактора. Комиссия же настаивала на широком изучении вопроса, по-прежнему более руководствуясь научными, нежели практическими интересами. В течение полугода работа практически не продвинулась, но к августу 1948 года Риковера назначили главой нового отдела Бюро кораблестроения – сектора ядерных реакторов. 2 августа 1948 года на подпись Миллсу было подано письмо от Риковера, в котором утверждалось, что стиль работы Комиссии не позволит построить подводную лодку в сроки, требуемые и допустимые национальной безопасностью, и что, если Комиссия откажется действовать, у флота не останется выбора, кроме прямого подписания договора с представителями промышленности. В подтверждение того, что Бюро действует в интересах флота и страны, был приложен подписанный меморандум министра ВМС Салливана министру обороны Форрестолу (копию которого Риковер получил меньше чем за 48 часов, что тоже намекает на круговую поруку офицеров-подводников).

В Комиссии началось суетливое движение, но его суть не устраивала Риковера, поэтому при поддержке Миллса он разработал свой подход, подкрепив его существенными аргументами.

В первую очередь он добыл письмо, в котором «Дженерал Электрик» подтверждала свою готовность спроектировать и построить флотский реактор и гарантировала, что это не повлияет на прогресс других проектов.

Во вторую очередь он получил согласие компании «Вестингауз» создать новое подразделение для работы с флотским реактором и отправить шесть лучших специалистов на годичное обучение ядерной инженерии в «Дженерал Электрик».

С подачи замминистра обороны, принимавшего участие в решении этих проблем (после предъявления меморандума для министра обороны возможности отказаться у него не было), был найден компромисс. Комиссия идет навстречу флоту и позволяет флотским подбирать подрядчиков, по-прежнему контролируя физико-теоретические основы проектирования.

В этот период корпорация «Дженерал Электрик» поменяла свой настрой и решила продать флотским «белого слона», предлагая им реактор на быстрых нейтронах вместо предыдущего проекта «Джинн». Он больше подходил для изготовления радиоактивных материалов, нежели для силовой установки корабля, и был предложен корпорацией потому, что та не хотела терять свои инвестиции в этот проект.