Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

народ и враг может вылепить из них то, что ему нужно. Но мы доделаем, за что взялись, пусть деды на небесах будут спокойны. Прошедший год уже изменил людей. Большинство изменил. Нам дети, школьники на коптеры собирают, понимаешь?

Спрашиваю «Харама» прямо:

— Много сейчас западного оружия на той стороне появилось? Вы чувствуете, слышите, что оно есть, стреляет в вас?

«Харам» вытягивает из-под кровати трофейные кейсы с боеприпасами, сумки-переноски для патронов.

— Отчетливо слышу и знаю, что все пулеметы западного 308-го калибра. Мы за одним пулеметчиком долго охотились, вычисляли. Он ушел, пулемет остался нам, сейчас воюет в обратную сторону. Так вот, он был серьезно доработан вэсэушниками. Винтовки «М», «AR», их копии украинского производства…

Наконец «Харам» приносит любимый трофей — «прибор наблюдения» с надписью на борту «Разом до перемоги. Литва». «Харам» по одной из воинских специальностей — антиснайпер инструкторского уровня, вот и отработали его ребята литовского снайпера. «Харам» смеется:

— Он нам все отдал — винтовку, бронежилет. Там много интересного добра было. Спасибо ему, хотя, наверное, он нас не слышит.

«МЫ ВСЕ ПОМНИМ, НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ!»

Нас прерывает молодой парень. Представляется командиру. Доброволец из Саратова, позывной «Мак». Первый раз оказался на Донбассе в начале конфликта, добровольцем. Был тяжело ранен в 2016 году, пулевое в голову. Опять короткий разговор с «Харамом», выяснение, кто кого знает и где служил. Постепенно находится куча знакомых, и «Харам» вдруг говорит «Маку»: «Иди поговори с журналистом, ты пока не военнослужащий, можно». «Мак» не хочет, но «Харам» двумя-тремя фразами объясняет, как это важно. Особенно сейчас, на переломе. Тем более у парня такая биография! Я обещаю помогать наводящими вопросами.

«Мак» говорит мне просто:

— Приехал завершить начатое. Решился не сразу, с начала СВО думал, прикидывал, понял — нужно. В армию не захотел, приехал к местным, шахтерам, людям, воюющим за свою землю. Я же видел, как здесь все начиналось и как поступали со своим же народом.

— Для тебя сегодняшний день особенный?

— Конечно. Всех с праздником, не волнуйтесь, мы хорошо помним все, что сделали наши предки.

P.S. Я не знал, но чувствовал, что подружусь с «Хара-мом». Каждую встречу он раскрывался для меня с новой стороны. Спросишь о кассетных боеприпасах, он тут же покажет тебе два следа от стального дротика. Один выдернул сам, другой вырезали хирурги. Оказалось, что «Харам» — коренной малоросс, только судьба сложилась так, что родился он в Сибири, но каждое лето жил у бабушки с дедом на Донбассе. Воевал начиная со второй чеченской, в том числе и в африканских песках. Сам лично всегда опрашивает пленных, чтобы знать обстановку на участке фронта и в украинском социуме в целом. Гигабайтами читает наставления по западному оружию и боеприпасам. Помню его лекции по медицине, лекции уникального, израненного практика! И лекции по саперному делу. Он мог бы преподавать в академии, как минимум. Я выручал его несколько раз снаряжением. Всегда буду помнить, как он примчался ночью с фронта за двумя дронами с тепловизорами «Мавик ЗТ» — они заходили в тот момент в город Украинск. «Мавики» я взял в долг, это около миллиона рублей, не было времени ждать, пока мы с читателями соберем на них свои копейки. «Харам» взял дроны в руки и заметил: «Ну вот, нас теперь больше живых останется». Собрали деньги на дроны за сутки. И нет сомнений, что нам удалось спасти чьи-то жизни. Как потом рассказывал «Харам»: «Украинск взяли — даже половина стекол уцелела».

11 мая 2023

ОКОПНАЯ ПРАВДА ОТ ТЕХ, КТО «ЗА БАЗАР ОТВЕТИЛ»

РОСТОВСКИЙ ПАЦАН

Стас приехал в Донецк в воскресную увольнительную из многострадальной Марьинки. Невзрачный топоним, ставший известным всему миру, символ кровопролитных боев и отчаянных штурмов. Именно там стоит на позициях его батальон, названный в честь русского богатыря и святого Ильи Муромца.

Я очень давно познакомился со Стасом Смагиным, ростовским политологом и журналистом. В 2018 году мы с ним безобразно разругались в интернете по поводу Минских соглашений и одновременно забанили друг друга, чтобы больше никогда не видеть и не слышать. Но Бог распорядился иначе, у Бога были другие планы на наши отношения. В 2021-м я встретил Стаса в Карабахе — армянский МИД привозил в воевавший тогда Арцах группу российских журналистов и политологов. Мы помирились, конечно. Следующая встреча — поздней осенью 2022-го в ледяном Донецке. Стас уже был одет в неказистый и не-обмятый «донецкий пиксель». Приехал сюда сам, не дожидаясь мобилизации. На мой идиотский вопрос «зачем?» Стас ответил прямо:

— Столько лет говорить про Донбасс и остаться в стороне, в тылу? Тем более меня оппоненты в дискуссиях все время отправляли в окопы. Ну, я прислушался. Я же ростовский пацан, а за базар принято отвечать!

На Донбассе все последние сомнения исчезли. Стас рассказывает совершенно классическую историю. У каждого живущего здесь в памяти есть что-то подобное. У меня — мальчик Артемка, с которым я во время обстрела поселка Зайцево прятался под цоколем дома. И с каждым прилетом Артемка хохотал и говорил: «Бух!» Когда я спросил, сколько ему лет, Артемка показал на пальчиках — четыре, и я понял, что он всю свою жизнь прожил на войне. За что и перед кем он так страшно провинился? У Стаса оказался похожий сюжет, его перепахавший:

—= Я только приехал в Донецк, осенью, помнишь, его тогда минами-«лепестками» закидывали? Идет по двору мальчик с мамой, наверное, только говорить начал и так ей строго: «На листья не наступай! Там мина-«лепесток» прячется!» Понимаешь, мина-«лепесток» среди его первых слов! Я лишь утвердился в мысли, что все правильно сделал.

МЕЖДУ ФРОНТОМ И СПРАВКАМИ

Кем он будет на СВО, Стас пока не знал, но был готов ко всему. Это было гениальное решение командования — бросить прекрасного полемиста и убежденного «сепара» не на поднос боеприпасов, например, а на идеологический фронт. Впрочем, окопы у этого фронта все те же — земляные. И спустя полгода это отразилось на Стасе — лицо его заострилось, обветрилось. Исчезла благообразность эксперта из телестудии — раньше Стаса часто приглашали на свои политические ток-шоу федеральные каналы.

Я только по наитию представлял себе специфику работы замполита-политрука и не ошибся в вопросе:

— Бумажной работы много?

Стас вздохнул:

— Военная бюрократия — самая злая. А есть еще стык бумажной бюрократии и работы с людьми. Общение с родней погибших. Моя обязанность — их известить. Представляешь, как это? Иногда, кажется, лучше уж самому задвух-сотиться (погибнуть)…

Мы помолчали, Стас продолжил: