Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

(landsfanor). Таким образом, удалось добиться полного совпадения в организации войск, как в мирное, так и в военное время. В ходе войны также была предпринята попытка формирования тяжелой пехоты, и хотя она не увенчалась успехом, это стало доказательством того, что прежний консерватизм в этом отношении остался в прошлом.

Вместе с тем не был учтен опыт Русско-шведской войны 1555–1557 гг., показавший, что численность шведских войск была недостаточной. Решающую роль здесь, безусловно, сыграли финансовые факторы, которые были так важны для Густава Васы. Преувеличенная вера короля в эффективность вооруженной огнестрельным оружием пехоты, от которой он не желал отказываться, заслонила в его понимании важность резервов, предлагаемых ему устаревшими войсками lantvarn при определении пропорций[12].

Численность войск, выставляемых провинциями во время правления Густава Васы [13]

С учетом конницы, призываемой на основе rusttjanst, и немецких частей общая численность шведской армии превышала 15 тыс. человек. Однако у короля оставались неиспользованные ресурсы, эффективное использование которых зависело от последовательной реализации всеобщей воинской повинности.

Изменения, внесенные во внешнюю политику Эриком XIV после его вступления на престол, предъявляли принципиально более высокие требования к качеству и численности войск по сравнению с тем, что действовало в период защиты шведской независимости Густавом Васой. Армия должна была быть реформирована для наступательного боя в открытом поле, иначе цели экспансионистской политики не могли быть достигнуты. Однако тактические преобразования, которые были необходимым условием успеха, представляли собой более серьезную проблему, чем при Густаве Васе, поскольку военное искусство в Европе находилось на переломе, когда еще не было ясных признаков того, в какую сторону пойдут эти новые изменения.

До этого времени в Европе господствовала швейцарская тактика. Она заключалась в ведении боя войсками, выстроенными в большие четырехугольники. Однако в связи с техническим развитием артиллерии и стрелкового оружия эта тактика перестала работать. Кроме того, формации швейцарского типа не позволяли вместить в боевые порядки постоянно увеличивающееся количество стрелков. Поэтому возникла необходимость уменьшить четырехугольники, чтобы сократить потери от огня артиллерии, что облегчило размещение стрелков. Стрелковая пехота не могла защитить себя от атак ни тяжелой пехоты, ни конницы, поэтому её размещение по сторонам четырехугольника должно было дать ей защиту от пикинеров противника. Это было сделано путем размещения стрелков в непосредственных рядах пикинеров, благодаря чему они находились под их защитой. Эффективная защита требовала удвоения не более чем пяти шеренг стрелков. Порядок действий поясняется на прилагаемом рисунке. Таким образом, установление новых пропорций между тяжелой и легкой пехотой стало неизбежным.

Решающий скачок в развитии европейской пехоты, связанный с описанной выше проблемой, произошел в 1560‐х гг. у испанцев. Испанцы упразднили старое деление на три дивизии, численность которых регулировалась в зависимости от обстоятельств, а затем ввели новое тактическое формирование фиксированного размера и, используя идентичную модель, сделали это с военным формированием высшего ранга, т. е. с полком, который они назвали tercio. Важнейшим преимуществом этого стало то, что на основе полка удалось создать боевую группировку, в которой численность солдат была сокращена до 3 тыс. человек. Это облегчало выполнение поставленных задач. Испанский способ организации войск также отражал тенденцию к равному соотношению тяжелой и легкой пехоты. Для этого было установлено соотношение между этими двумя видами 1: 1, а не 10: 1, как в Германии в 1560‐х гг. В качестве боевого построения был сохранен четырехугольник, в который входила вся тяжелая пехота, входящая в состав полка. Часть легкой пехоты располагалась, как и прежде, в четырехугольнике, а остальные – в форме крыльев-четырехлистников по четырем углам четырехугольника. Такое жесткое организационное сочетание двух видов пехоты затрудняло практическое использование в соответствии с ее природой, что с самого начала было слабым местом нового формирования. Проблема эффективного взаимодействия тяжелой и легкой пехоты нашла в будущем революционное решение благодаря идеям, зародившимся в Нидерландах[14].

Когда Эрик XIV начал проводить свои собственные реформы, испанская тактика все еще находилась на экспериментальной стадии, и никто в Германии или Скандинавии не знал о ней. Король Швеции взял за образец для создания собственной военной организации тактику, применявшуюся в древние времена, поэтому она не распространялась на решения, принятые испанцами, поскольку они представляли собой не что иное, как улучшенный вариант швейцарской тактики. В рамках решений, принятых Эриком XIV в отношении пехотных войск, полк (regementet) представлял собой высший тип тактической единицы, а рота (fanikan) – низший тип тактической единицы. Путем выбора типа части и тактического построения, а также произведения ротой (fanikan) специального маневра получено выгодное решение, заключающееся в быстром и эффективном развертывании боевого порядка. Кроме того, каждая рота могла участвовать в учениях и в мирное время в том же боевом порядке, в котором она выступала во время боя. Боевой порядок роты состоял из 225 человек с тяжелым вооружением и прикрепленных к нему на флангах двух колонн стрелков по 45 человек в каждой. Глубина такого построения составляла пятнадцать шеренг. Использование подразделений столь малой численности как рота, а также тактического построения стало возможным благодаря расположению шеренг полка по образцу, принятому в римских легионах. Соотношение между тяжелой и легкой пехотой составляло 2,6: 2,5 и в основном совпадало с пропорциями, существовавшими в испанских частях. Уже за три десятилетия до создания голландской тактики Эрик XIV благодаря своей дальновидности разработал тактику пехоты, которая базировалась на тех же основах, что и те, которые совершили прорыв европейской голландской тактики в искусстве ведения войны[15].

Атака пехоты происходила следующим образом: когда первые шеренги достигали рубежа, где противник находился на расстоянии выстрела, первая шеренга стрелков открывала огонь. Затем эта первая шеренга скрывалась за другими шеренгами стрелков, позволяя следующей шеренге занять её место и произвести залп. Благодаря такой непрерывной смене одного ряда другим (так называемое караколирование) удавалось вести постоянный, но медленный огонь. Во время коротких пауз, которые делались для того, чтобы стрелки могли прицелиться и поразить цели, весь строй постепенно приближался к противнику на расстояние, с которого пикинеры могли начать атаку. Во время этого маневра шеренги стрелков быстро менялись местами, чтобы произвести последние залпы. Когда подразделения пикинеров разбивали последовательные ряды противника, стрелки с мечами в руках подключались к атаке. Начинался рукопашный бой. Оборонительный бой велся по описанной выше схеме с применением огнестрельного оружия. При атаке противник наталкивался на барьер, образованный наклоненными пиками. Стрелки в последний момент укрывались либо под пиками, либо за спинами пикинеров. Такой способ, зависящий от типа оружия, которым владеет пехота, был, конечно, аналогичен в разных школах ведения войны. Только с идеями Густава II Адольфа была проведена реформа способа ведения боя с применением огнестрельного оружия.

Здесь уже можно назвать наиболее важные составляющие этой реформы. Густав II Адольф утвердил одновременную стрельбу залпами тремя шеренгами стрелков.