Мобик - Александр Викторович Григоренко

укропы ретировались, начался новый артобстрел, но уже от бессилия. Опять «бам-бам-бам». И почти одновременно ударила в ответ наша арта – танки, ствольная, АГС. Они били по «муравейнику». «Похоже, „Шторм“ сейчас пойдёт в наступление, – подумал Лёха. – Хорошо бы у пацанов получилось!..»

И у них получилось. После примерно десятиминутной стрелкотни и нескольких разрывов гранат «штормы» заскочили в «муравейник» и взяли его. Правда, это обошлось им, как потом узнал Лёха, в три «двухсотых» и почти десяток «триста».

После боя Лёха впервые увидел пленных укропов. Их захватили «штормы». Двое раненых укропов поняли, что при штурме им не выжить. Поэтому, когда наши пошли вперёд, они побросали оружие и спрятались в одном из окопов под мешками с песком. После окончания боя они скинули мешки и с поднятыми руками выползли перед изумлёнными штурмовиками.

И вот теперь «штормы» вели двух оборванных, измождённых мужиков в штаб полка. Те оказались одесситами из тамошней бригады ВДВ.

– Зачем вы воюете-то? – спросил их кто-то из штурмовиков.

– Мобилизовали… – нехотя ответил один из них, пятидесятилетний мужик в тельняшке, на чистейшем русском языке.

– Нас всех тоже мобилизовали, – возразил штурмовик, – а я спрашиваю, за что воюете? Я вот русский, за Россию воюю, а ты, русский, за что воюешь?

В ответ – молчание.

Другой, более молодой вэдэвэшник, гордо вскинув голову, ответил:

– За Украину мы воюем!

– За какую Украину? – рассмеялся штурмовик. – Ты хотя бы на мове научись разговаривать, а потом говори «за Украину». – И тут штурмовик внезапно перешёл на украинский. – Це я українець, але навіть я воюю за Росію, бо за нею правда. А ти – зрадник свого народу і батьківщини[37].

Оказалось, что штурмовик родом из Полтавы, но после Майдана уехал в Луганск и вступил в ополчение. Позже переехал в Центральную Россию, а после начала СВО пошёл добровольцем в армию.

«Да, – думал Лёха, сидя перед костром, после того как их вывели с передовой, – вот такая вот война. Люди, с детства учившие украинский, осознанно воюют за Россию, а не знающие ни слова на мове взяли оружие в руки – за эту свою Украину. Причём, попади они куда-нибудь во Львов, их там за незнание мовы заклюют. И плевать будет западенцам, что они „захитники незалежной“».

– Парни! – заговорил Лёха, обращаясь к своему отделению, собравшемуся у костра. – Вчера и позавчера были тяжёлые дни, и все мы рисковали там жизнью. Все мы живы, и даже никто не затрёхсотился. И надеюсь, что так будет и дальше. Но не это главное. Главное, что мы все показали себя в этом бою достойно. Никто не отказался идти в бой, все помогали друг другу. Все вели себя, как настоящие мужики, которые защищают свою семью, Родину и боевых товарищей. Так давайте выпьем за наше с вами боевое братство!..

Сказав самый длинный тост в своей жизни, Лёха выпил налитый до краёв пластиковый стакан и закусил пельменями из общего котла. Пельмени и водку они заказали у водил, после того как вернулись с «боевых».

– Правильно, командир! – заговорили бойцы. – И ты себя хорошо показал.

– Мы вначале не очень в тебя верили, – сказал Лёлик. – Всё-таки первый раз нас в бой повёл, а оказалось, ты можешь. За тебя, командир!

Все дружно его поддержали.

У Лёхи внутри прямо потеплело. Когда он соглашался на должность комода, внутри у него не было уверенности. Теперь же она пропала. И не только в том, какой он командир, пропало и сомнение в себе. Когда ты отвечаешь за других, нет места колебаниям.

«Всё-таки ответственность сильно меняет людей, – подумалось Лёхе. – И все люди, которые сейчас со мной, тоже меняются. С каждым боем, с каждым днём, проведённым на фронте…» Внезапно Лёха понял, что начал думать, как Бенгал, и улыбнулся. «Где он сейчас, интересно, жив ли, цел ли?..»

И тут же он вспомнил о Лене. Извинившись перед бойцами, он отошёл в сторону и набрал Лену по Ватсапу. Она ответила сразу, будто только и ждала его звонка.

– Лёша, привет! Как дела?

– Нормально. Вернулись с «боевых». Отдыхаем.

– С «боевых»?! – испуганно переспросила Лена.

– Да ничего страшного! – поправился Лёха. – Ты не волнуйся, мы в обороне стояли.

– Ну, ладно… Всё нормально?

– Всё нормально. Только очень скучаю по тебе. И знаешь, Лена, наверное, рано об этом говорить, да и обстановка не та. Но в общем, давай, как я вернусь, поженимся.

– Что? Поженимся?.. – Лена вдруг замолчала.

– Лена, если ты откажешь, я не обижусь. Но я реально хочу жить с тобой вместе, завести детей, и чтобы всё у нас было хорошо. Лена, если не можешь сейчас дать ответ, я подожду… – сказал и непроизвольно зажмурился в ожидании ответа.

И вот, словно сквозь вечность, прозвучало:

– Лёша, да нет… То есть да, я согласна!

И жизнь Лёхина на СВО заиграла новыми красками.

Глава одиннадцатая

1

Наконец, Лёхе дали долгожданный отпуск. До Луганска отпускников подкинули на военном «Урале», а дальше предстояло добираться своим ходом. В кассе автовокзала Лёха и ещё четверо парней со всего полка купили билеты на автобус до Москвы.

Пока ждали автобус, немного прогулялись по Луганску. Благо автовокзал находился в центре города. Побывали у памятника погибшим в 2014 году детям. Серёга рассказывал в госпитале, как укропы били тогда прямо по жилым кварталам, и Лёха увидел свидетельства этого. Ещё осмотрели дом, в который в 2015 году во время операции в Дебальцево попала ракета «Урагана» ровно между четырьмя плитами. Заделывать дыру не стали, оставили как память.

Но несмотря на явные следы десятилетней войны, чувствовалось, что город восстанавливается. Строят новые дома, ремонтируют дороги, открывают торговые центры и школы. По улицам ходят радостные люди. Много девушек и мамочек с детьми. Много студентов. А вот людей среднего возраста Лёха почти не увидел. Сразу вспомнились слова Серёги из госпиталя о поголовной мобилизации в ЛНР в начале СВО.

«Теперь понятно, за что мы сражаемся, – подумалось Лёхе, – за то, чтобы эта земля и эти люди смогли жить мирной жизнью. Общей с нами». И где-то на подсознании у Лёхи мелькнуло, что эта земля стала для него уже не чужой. Слишком много крови товарищей здесь пролилось, чтобы она оставалась чужой.

Сев в автобус, парни открыли купленную накануне бутылку коньяка. Другие пассажиры отнеслись к этому с пониманием, да и парни вели себя культурно. По дороге автобус несколько раз останавливался, и соскучившиеся по нормальной еде бойцы оккупировали местные кафешки. Харчо, картошка с котлетой, компот – что может быть вкуснее? Пока ели, обсуждали, чем