Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

Правда, в рукописи Николаи все-таки называет фамилии двух агентов: «Смутно припоминаю я двух человек. Один из них — купец Браунштейн из Кальварии, занимавшийся этим спокойно и уверенно, как будто это было вполне законно. Человек вполне надежный, имел благодаря этому успех в работе. Второй по фамилии Боувайн являлся представителем пароходной компании “Гамбург — Америка” в Эйдкунене. Он имел разъездных агентов, склонявших пришедших в отчаяние русских крестьян для переселения в Америку, обеспечивая таким образом груз для судов. Он представлял этих крестьян в распоряжение разведки, чтобы они попутно занимались получением сведений военного характера в вышеупомянутых районах. Такого рода “чистое” дело оставило след в моей памяти. Впрочем, такие вещи забываются охотно».

Отвечая на сомнения в том, что он «со шпионами не работал» и не занимался вербовкой, в рукописи отреагировал следующим образом: «Точно так же несправедливо сделанное мне возражение, что видно я был плохим руководителем разведки, если не проявлял заботу о вербовке как можно более видных агентов (наличие таковых я отрицал). В военной разведке (Кёнигсберг 1906–1910 гг.) это не входило в мою задачу, и только за полтора года до войны, когда я стал начальником отдела III Б, я понял и почувствовал этот недостаток. Конечно, в попытках пополнить этот пробел недостатка не было. В то время среди высших кругов России без сомнения точно так же не было недостатка в симпатии к Германии, как и к западным державам, или в Германии к России, или в Англии и даже во Франции к Германии. Но от симпатии до готовности к измене родине еще далеко, тем более когда надвигающаяся война будит и укрепляет национальное сознание во всех странах и во всех слоях общества. Во всяком случае мне не известно ни в России, ни еще где-либо, а также ни в Германии ни одного случая, опровергающего высказанное мною утверждение. На это не пошли ни в мирное, ни во время войны даже те враждебно настроенные лица, которые имелись в России в достаточном количестве и причины для недовольства у которых были наиболее обоснованные. Поэтому было бы ошибкой в качестве причины указывать на недостаток средств у германского Генерального штаба. Если бы средства даже и были большие, это бы ничего не изменило. Это привело бы только к потере чувства возможного и к разочарованиям. Я всегда трезво смотрел на вещи и не предавался иллюзиям. Я всегда базировался на существующем и возможном и там старался добиться наибольшего успеха. А в разведке это есть не только добывание секретов, но и констатация действительного положения вещей».

В своих произведениях Николаи сетует на то, что немецкая разведка долгое время пребывала в заброшенном состоянии, никто до войны не обращал на нее внимания, власти относились к ней с недоверием и плохо финансировали. Напротив, «в России все власти находились к услугам разведки», выделяли ей солидные средства. «В то время как русская разведка располагала почти неограниченными средствами, германский рейхстаг предоставлял ежегодно Генштабу для всей разведки и контрразведки всеголишь 300 000, — утверждается в книге “Тайные силы”. — В то время как в России все власти находились к услугам разведки, германские власти относились к стремлениям Генерального штаба тем недоверчивее, чем выше были эти власти; подчинявшиеся же ведомству иностранных дел учреждения относились даже отрицательно». В январе 1912 г. «для разведывательного управления Генштаба было предоставлено на год 450 000 марок вместо 300 000. Из этих средств следовало содержать разведку и контрразведку. Из этой незначительной суммы в 1913 г. было еще сбережено 50 000 марок на случай чрезвычайных политических осложнений. Антанта скрывала суммы, отпускаемые государствами на разведку. Были захвачены данные только о русских расходах. Судя по ним, Россия затратила на свою разведку в 1912 г. около 13 миллионов рублей, а в предшествовавшем войне полугодии 1914 г. до 26 миллионов».

Исследователь спецслужб К. К. Звонарев в предисловии к русскому изданию книги «Тайные силы» оценивает положение с финансированием разведок по-иному: «Во-первых, утверждение, что русская военная разведка тратила в год от 13-и до 25-и миллионов рублей, явно не соответствует действительности. До 1905 г. на секретные расходы военному министерству, исключая морское ведомство, отпускалось в год 113 650 рублей, причем из этой суммы, начиная с 1885 г., выдавалось с “высочайшего соизволения”, в полное и непосредственное распоряжение главнокомандующего Кавказским военным округом, для разведки в Турции и Персии 56 890 рублей, то есть 50 % всей суммы. Остальная сумма (56 760 руб.) отпускалась в распоряжение главного управления Генштаба и распределялась следующим образом: штабам военных округов — 51 000 рублей; консулу в Бомбее — 1 200 рублей; на содержание военной голубятни в Дании — 3 000 рублей; на приобретение случайных сведений — 1 500 рублей. Помимо этого, официальные военные агенты получали средства на свое личное существование по другим статьям сметы военного министерства. В 1913 г. секретная смета военного министерства по статье “на известное его императорскому величеству употребление” была утверждена в размере 1 947 850 рублей. Из этой суммы на разведку против Германии и Австрии расходовалось около 180 000 рублей. Можно предположить, что приблизительно такая же сумма шла на расходы по контрразведке против этих стран.

Утверждения Николаи, что германская разведка до войны получала всего около 450 000 марок, не соответствует действительности, так как, несмотря на жадобы Николаи, в Германии все время существовал самый тесный контакт между военной разведкой и разведкой министерства иностранных дел, а последнее на секретные надобности получало в год около 1 500 000 марок. Кроме того, нужно также учесть бесплатную эксплуатацию немецкой разведкой своих соотечественников за границей, особенно коммерсантов и фабрикантов, а также те суммы, которые получались от продаваемого другим разведкам дезинформационного материала».

Место возле кайзера

К сетованиям Николаи на недостаток внимания властей к разведке следует относиться с большими оговорками. Если в довоенный период такой подход отчасти имел место, то с приходом в Генштаб Николаи внимание к потребностям разведывательной службы неизмеримо возросло. Объем полномочий отдела III Б стал так широк, что включал, по его словам, «многое такое, что, собственно говоря, должно было бы являться функцией военного кабинета». Работу разведки через начальника Генштаба курировал непосредственно кайзер Вильгельм II, который считал Николаи выдающимся стратегом секретной войны. В архивных документах бывшего начальника немецкой разведки есть такие записи: «Наступившая война неожиданно поставила меня вблизи кайзера. Прежде всего