Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

В палатах – чистота и порядок. И взгляды на нас, входящих в их временное затишье и раздумье. Взгляды разные, от безразличных до немного заинтересованных. И мы находим слова, вручаем подарки, книги, детские письма и к концу встречи уже обмениваемся шутками. При этом непоколебимая никакими трудностями, ранениями вера в Победу – сквозь все разговоры, сквозь все «выздоравливайте» и «держитесь», сквозь их боль и наши не отведённые глаза.

Вот она, та река, которую я видела! Вот он – тот твёрдо скрепляющий наши заплаты и границы, видимые лишь с высоты, шов – вера в Победу! Нашла смысл, увидела цель!

Завтра снова выезд. Уже с концертом.

Знаете, почему в русском языке глагол «победить» нельзя поставить в единственное число? «Я победю» или «я побежду» – сказать нельзя. Потому что победить можно только вместе!

Мы победим!

Боец, потерявший ногу, но уже идущий на поправку, открыто и радушно улыбается мне с больничной койки: «Да всё нормально!», как бы приглашая не пугаться и присесть к нему. Ненадолго отвернувшись, делая вид, что закашлялась, поворачиваюсь и выдаю с ходу первое, что пришло в голову: «А вы поэзию любите?» Задумался, видимо, чтобы меня не обидеть, почти по-отечески: «Ну, давай, что ли». Дарю ему сборник стихов, от волнения забывая спросить даже имя.

Александр, офицер ВДВ, поступил совсем недавно, осколочное ранение ноги 24.06.2022. Часть обстреляна из американских орудий в момент нахождения там инспектирующего войска. Рассказал, что снаряд неслышно летит, потом резко спускается по наведению и поражает цель.

Сын его, 3 лет от роду, звонит ему, каждый раз с вопросом:

– Пап, как ты? Нациков бьёшь?

– Бью, сынок! – отвечает Александр и говорит, что ранение у него ерундовое и он скоро снова отправится в бой…

Уходя из госпитального отделения, прохожу мимо той палаты, где лежит мой безымянный боец, и… Подогнув в колене здоровую ногу, подперев голову забинтованной ручищей, раскрыв книгу, очевидно – наугад, он читал подаренные стихи! На выходе из госпиталя слёз сдерживать я не стала.

Мы победим!

…Книги расхватали сразу, очень пожалела, что захватила мало, мне казалось – ну какой человек после того, как посмотрел смерти в лицо, будет читать поэзию. Всё, что было, – просили подписать, почитать, сыграть…

Один паренёк скромно-тихо так сказал: «Я тоже иногда пишу…» Поворачиваюсь резко: «Покажи!» «Всё в телефоне, – говорит, – его разбило…» Дала задание – не лежать без дела, снова записывать, вспоминать и присылать мне, обменялись контактами и договорились общаться.

– А вот об этом всём можно? – спросил он нерешительно.

– Нужно, – почти крикнула я. – Именно вам и именно об этом!

В следующей палате ошарашили, взяв книгу: «А у меня – стихи только с матом! Не примите ж…» Говорю: «Покажите!» Дал посмотреть фото стихотворения в телефоне, удивительно покраснел и… сказал: я попробую заменить… Вот оно – необыкновенная широта души русской, стойкости и добра: солдат, прошедший ужасы войны, думает о том, как улучшить стихотворение!

Заканчивая уже обход палат, встретили солдата Евгения, который поднял очень серьёзную проблему: информационное освещение нашего освободительного похода оставляет желать лучшего. Речь не о сухих информационных сводках о положении дел на определенную дату. Речь о том, что нашему руководству необходимо разъяснять обществу – и чем доступнее, тем лучше, почему предпринят тот или иной шаг, чтобы общество доверяло именно нашему руководству, а не тем многочисленным сайтам и лентам, среди которых множество фейковых. Чтобы простые обыватели не теряли веры, поддаваясь на провокации, чтобы знали правду.

К нашему восторгу в этом госпитале оказалась в наличии клубная комната. Мы спросили их – хотите послушать? И через пять минут все-все стали стягиваться туда, в небольшое пространство со сценой, заполнив всё его полностью, стоя у дверей, у стен. Медперсонал собрался тоже, и в отделениях на какие-то полчаса воцарилась тишина.

А у нас было… напряжённо, но ярко! Мы читали стихи, перемежая их музыкой и юмором, мы отдали им всё, что было в душе, – и горечь, и надежду, и любовь! Глаза их были так близко, что от этого невероятного напряжения – боялись, искренни ли мы, по-настоящему ли чувствуем и думаем, – мы с Машей после своего выступления совершенно без сил опустились на стулья. Хорошо, что Евгений Ваганович Петросян как настоящий профессионал своим искромётным юмором снова разрядил атмосферу. И это несмотря на то, что он не взял с собой ни сценического костюма, ни папки со своими миниатюрами.

После концерта благодарили, обнимали, дарили нежные розы, сорванные тут же, с госпитальных клумб! Отпускать не хотели, но путь назад был долог. Ехали обратно в полной тишине, пока вдруг…

Сопровождающий

…не разговорились с нашим сопровождающим. Очень хочу рассказать о человеке, сопровождавшем нас на протяжении всей нашей командировки.

Это – Лютов Дмитрий Иванович, подполковник, преподаватель академии РВСН г. Москвы (Ракетных войск стратегического назначения), кандидат исторических наук. С первых же минут встречи в аэропорту поразил своим радушием и почти что отеческим – заботливым – отношением. Руководил передвижениями чётко, без суеты и волнений, интересуясь всем, что беспокоит нас, отвечал на наши (быть может, и глупые подчас) вопросы. Вся наша «летопись в кадрах и видео», за которую мы переживали каждый раз перед началом выступления, – дело его рук, стремительных в перемещении по залу ног и его личного фотоаппарата, который даже начал давать сбои к концу поездки. Это Дмитрий при нашем обсуждении «надо снимать так и вот так, и со спины, и как мы говорим», остановил нас: «Работайте и не думайте, я всё сделаю как надо!»

Он успевал сфотографировать там и записывать видео тут, развернуться с фотоаппаратом на одного и тут же переместиться к другому. При этом акцент и фокус его взгляда всегда был сосредоточен на наших словах и, что гораздо важнее, на ответной реакции наших слушателей, на том, удалось ли нам выполнить главную задачу – выразить бойцам свою поддержку.

Это именно он каждый раз отмечал: «Как вы читали! Как вы играли! Как же нужны им и слова, и музыка, как же вы умеете!»

После каждой встречи – вечером каждого же дня – он скидывал нам всем альбом с фото и видео.

И совершенно разрушен был тот образ военного человека, сформировавшийся вначале, – сухого, бесчувственного, действующего только по приказу. Наш, русский солдат тем и отличается – он умеет чувствовать гораздо больше, чем позволяет себе показать, он бережёт окружающих не только на поле боя, но и в повседневной жизни –