По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский

забыли, что создание партизанского края является одной из основных задач, в какой-то степени определяющей всю нашу деятельность. Провели по этому поводу беседу, для которой подобран был интересный и убедительный материал. Как того добивался Анищенко, прежде всего точно определили те признаки, по которым данную местность можно назвать партизанским краем. Это, во-первых, большое количество партизан, объединенных в отряды или группы местной самообороны, способные противостоять карательным экспедициям фашистов; во-вторых, активная поддержка со стороны населения не только моральная, но и поддержка делом; в-третьих, полная ликвидация в этих местах военных и полицейских формирований врага и органов его власти. И само собой разумеется, что организация партизанского края возможна только там, где географические условия благоприятствуют партизанам.　

Как же обстоит дело у нас?..　

Была у нас большая, метра в полтора, карта Западной Украины. Все к ней привыкли, потому что политрук Иванов пользовался ею во время политзанятий и докладов о текущем моменте. Вот на ней-то мы и отметили красными кружками наши отряды и группы. Далеко протянулись они с востока на запад, а вокруг них — зеленое море лесов и голубые штрихи болот. Под Ковелем, между Турьей и Стоходом, — отряды Логинова и Самчука, группы Мартынюка и Смирнова; между Стоходом и Стырью — партизаны Анищенко, Конищука, Макса, Бельтюкова, Гудованого, Данильченко, Зубкова; между Стырью и Горынью — группа Рыбалко и отряды Ровенского соединения; за Горынью — Каплун, а еще дальше — соединение Сабурова. Это — лесной партизанский фронт, обернутый лицом к югу, к железным дорогам, на которых идет наша борьба с фашистами. С тылу нас защищают почти непроходимые леса и болота по берегам Припяти, слева и справа — тоже леса и болота и многочисленные водные рубежи.　

Словом, географические условия самые подходящие. Для немецкой техники места эти почти недоступны, больших гарнизонов фашисты держать здесь не могут: солдаты нужны на фронте. А партизан здесь много. Еще в конце 1942 года в четырнадцати отрядах одной только нашей бригады насчитывалось более 1500 вооруженных партизан. С тех пор отряды выросли, теперь у нас не меньше двух тысяч бойцов. Да у Бегмы примерно столько же. У Каплуна шестьсот с лишком человек. И население не только сочувствует, но и содействует нам, принимая сплошь и рядом активное участие в операциях. Один за другим освобождаются от оккупационных властей населенные пункты Высоцкого, Домбровицкого, Ракитненского, Рафаловского, Владимирецкого, Морочненского, Любешовского, Камень-Каширского и других районов.　

Эти районы и должны составить будущий партизанский край. А может быть, не будущий — возможно, он уже есть? В самом деле, наиболее существенным признаком партизанского края является то, что его партизанский гарнизон вместе с населением способен противостоять карательным экспедициям врага. Вспомним факты. Хотя от январской облавы мы вынуждены были уйти в Сварицевичи, но ведь каратели-то были разгромлены. Отряды Каплуна в феврале отбились от многочисленных облав, не покидая своей основной базы. И Ровенское соединение в апреле и мае успешно выдержало жестокие бои с гитлеровцами. Ровенчане не только оборонялись, но и переходили в контратаки, нанося тяжелые удары врагу.　

Можно ли назвать это партизанским краем? Не знаю. Беседуя, мы называли свой партизанский край «будущим», но работать начали так, как будто он был уже организован.　

Еще до отъезда Бегмы вызвали Борисюка, выполнявшего обязанности моего помощника по работе с населением. Он назначен был председателем Земельного комитета, в состав которого вошли также Примак, Краток, политрук Иванов и Пономарчук. Задачей этого комитета было вернуть крестьянам отобранную у них фашистами землю и добиться того, чтобы она была засеяна, оказывать помощь семенами и тяглом семьям красноармейцев и партизан, вдовам и беднякам. Крестьяне должны убедиться, что мы подлинные представители советской власти, что мы чувствуем себя настоящими хозяевами и заботимся не только о победе, в которой твердо уверены, но и о будущем страны, где нам жить, хозяйствовать, строить.　

Комитет составил и распространил обращение к крестьянам, чтобы они засевали всю ту землю, которая у них была до войны. Командиры отрядов, начальники партизанских застав и комендатур получили указания принять непосредственное участие в этом деле.　

Может показаться, что мы брали на себя слишком много, что мы не справимся с тем, что наметили. В начале нашей партизанской борьбы так бы оно и было: где бы мы взяли столько зерна и столько лошадей? Но теперь мы были опытнее и располагали большими возможностями. Ликвидируя фашистские имения и сжигая склады, мы раздавали зерно крестьянам, а часть его вывозили в лес, на свои базы, или в те села, где стояли наши заставы и комендатуры. Лошадей у нас тоже было достаточно — все из тех же фашистских имений.　

И работа пошла. Крестьяне выходили в поле, поднимали черные пласты земли и знали, что это — своя земля; бросали в нее зерно и знали, что это — свое зерно, свой хлеб, что скоро вернется своя, народная власть.　

* * *

Вскоре приехали к нам командиры ровенских партизанских отрядов. Их не только познакомили со всеми подробностями выплавки тротила, но и практически проработали с ними первую, самую опасную, стадию производства — вывинчивание взрывателей. Результаты не замедлили сказаться: в большинстве ровенских отрядов тоже налажена была добыча взрывчатки.　

Приказ Штаба партизанского движения Ровенщины № 53, изданный, насколько помню, в июне, показывает, каких успехов добились ровенчане.　

«Советские партизаны сильны беспредельной энергией, инициативой и самоотверженностью. Фашистские стервятники, нападающие с воздуха и убивающие женщин, стариков и детей, разрушающие школы, церкви, больницы и села, не предполагали, что бомбы, сброшенные ими, будут бить их же самих — фашистских варваров… Многие бомбы, сброшенные противником на мирные села, не разорвались. Партизаны извлекают эти　бомбы из земли, обезвреживают их, а вынутые взрывчатые вещества используют против врага…　

Партизанские отряды им. Александра Невского, Суворова, Ворошилова, Богдана Хмельницкого, Кутузова, обезвреживая вражеские бомбы, извлекли до двух тонн взрывчатых веществ. Большое количество этих ВВ уже использовано для взрывов вражеских поездов, мостов и других военных объектов…»　

Командирам и комиссарам этих отрядов объявлена была в приказе благодарность.　

Далее подробно перечислялись меры предосторожности, которые обязаны были соблюдать все работающие со взрывчаткой, начиная с того момента, когда неразорвавшиеся снаряды и бомбы будут найдены. Узнав о такой находке, командир отряда обязан установить наблюдение за этим местом во избежание несчастных случаев. Перевозить снаряды, вывинчивать из них взрыватели и выплавлять тротил можно только по определенным правилам. Контроль за выполнением этих правил, инструктаж работающих с взрывчатыми веществами возлагались на начальника спецслужбы штаба.　

Командирам отрядов вменялось в обязанность учитывать количество выплавленной взрывчатки и заносить его в личные партизанские счета