Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

бы утверждать. Тут он засомневался… К тому же он давно впитал в себя привычку всегда оставаться настороже. Возможно, те, кто свел его с Чеченцем, посчитали, что в Саате окончательно изведены все цвета света. Все, кроме черного. Или наоборот? Они поняли, что в нем осталась привязанность к старшему брату и что не предал забвению дружбу с Каратом! А что, если они к нему приставили, прилепили к нему рыжебородого, чтобы изучить и «пересобрать» именно его мозг и избавить от осадка привязанностей? Что, если Чеченец – эмиссар новых хозяев фабрик смертников, которые пересобирают черных саатов для своих тайных помыслов?

– А ради чего ты живешь, Чеченец? Победив русских, разрушив их же оружием британцев, соберем ли новый народ из одного черного? – поинтересовался он. Чеченец расхохотался неприятным, клокочущим смехом.

– Я-то – не черный. Я – рыжий. Я тебе так отвечу – без русских и с деньгами лично я себе построю счастливую жизнь, хоть в Саудовской Аравии, хоть в Британии, хоть в «халифате Германия». Но и я – инструмент. Я – зерно, и я же – селекционер. Конструктор. Инженер человеческих душ, как говорил русский фюрер. Меншенгайстесинжерёр[48].

– Ты будешь готовить миллион смертников? А мне ты предписал роль твоего проводника по их мозгам? – слукавил Саат. К его удивлению, Чеченец на такую хитрость купился. Он разговорился:

– Можно сказать и так, устат, только мировое сознание – это на пять ступеней выше, чем сборище готовых к смерти и не помнящих любви. Самое главное – это власть над сознанием. Мы с тобой с помощью машинного интеллекта будем собирать на заказ и за хорошие деньги деятельные массы по заданным признакам. За хорошие деньги, брат! Русский ученый Мичурин так собирал яблоки с желаемыми свойствами. Ты слышал о Мичурине? О селекционере?

Саат не слышал о Мичурине, но кое-чему он научился у Чеченца.

– Я посмотрю в интернете! – ответил афганец.

– Посмотри. Кубик – это не игрушка. Мы с тобой будем готовить кубики для русских и для китайцев. Ты прав, миллион. Миллионы. Миллионы и миллионы смертников, которые не знают, что они уже не живут, и убеждены в том, что у них имеются и цель, и свобода. С тех пор, как наука о людях открыла возможности воздействовать на их сознание, переключать их с действий по убеждениям на действия по веяниям, на программы, на мемы – нам дана возможность научаться умению пересобирать мозги… – Чеченец коротко задумался, – ну, к примеру, создавать смертника-экоактивиста. И даже экоконсерватора. Вот так нынешние европейцы – миллионы, не единицы – уже превращаются в наших бойцов. Когда в Брюсселе толпы громили офисы фирм и поджигали автомобили, кто там был в первых рядах? Это ведь была проверка моей программы! Там молодые бородачи под зелеными знаменами ислама объединились с зелеными, с защитниками атмосферы! Ты задал мне вопрос, почему моя умная машина, мой компьютер оказался здесь, на твоей земле? Да потому, что эта земля вне права, здесь все возможно, здесь – разъем энергетического поля. Отсюда пойдет новый народ, и никакие русские сюда больше не сунут свой нос, чтобы этому помешать. Мы здесь – в безопасности, брат.

Саат прикрыл тяжелые веки. Он вроде бы понял доводы, но не вполне в них поверил. Это самое неопределенное, когда понимаешь, а не веришь. Что за ерунда – смертник-экоактивист? Видел он в Германии экоактивистов. Сопляки и соплячки. Да, приковывали себя цепями к железнодорожному полотну. Да, дрались с полицией. Но при чем тут путь к гуриям? При чем тут новый народ, идея которого запала в сердце Черного Саата?

Недоверие Саата выразилось в волнении. Оно – как прибрежное подводное течение, никак не отражалось на поверхности, но вымывало из-под твердой почвы песчинки духа. Но так продолжалось недолго. Уже на следующий день после того разговора в их особняке появился человек. Он был одет как пакистанец, назвался Хамидом и говорил как пуштун. Но Саата не провести – по особой, холодной пленке, наложенной на радужные глаза, Саат безошибочно определил в нем британца. Человек был гостем, а держался хозяином. Он представился давним другом семьи Ханани. Он принес книги. Книги были разные, тонкие и пухлые, легкие и увесистые, но все – на английском. Гость передал их Чеченцу, а глазел при этом на Саата. Глаза серые, волчьи глаза. За чаем Саат поинтересовался, к чему книги, если Чеченец все-все вычитывает в своей адской машинке? Хамид передернул плечами – этих книг вон там, внутри адской машинки, нет и быть не может. Не должно их там быть. «Читайте, познавательно и секретно. Это курс математики, от арифметики до комплексных чисел». Саат меньше бы удивился, если бы посланец Ханани притащил в особняк макет атомной бомбы, план Пекина или схему всех русских газопроводов, чем книги по математике. Еще не хватало математику на исходе жизни учить. Так и сказал, не стал сдерживаться.

– Кто-то меня перепутал с моим товарищем. Наверное, это были немцы, да? В Кельне я был с Мухаммадом, которого мы называли Профессором. Это был ученый боевик, и ему математика, как говорится, по уму. Черти немцы, всех до сих пор хотят учить. Но ты ведь британец?

Чеченец вздрогнул. Тяжелый металлический чайник с изогнутым золоченым носом качнулся, жидкость расплылась по столешнице, исполненной из австрийского дуба.

– Допустим, я шотландец. Или валлиец. А у вас глаз верный, и это великолепно, это просто здорово, уважаемый Саат. Мы в вас не ошиблись. А вы – с немцами не ошиблись. Они действительно снова всех хотят учить как жить, но там, где они заново учились, мы давно преподаем. Так говорят русские, но они даже не учатся. А мы изучаем их шутки и речевые обороты. Мы изучаем их профили, а ваш молодой брат обучает машину конструировать их двойников. Вот о такой арифметике эти книги. Они написаны нашими специалистами, и написаны доступно, легко читаются. Ваш младший брат тебе уже рассказал о великом народе, который заменит Хорасан? Этот народ обретет особенную форму математического знания. Она будет названа твоим именем. Саатизм.

Саат устремил яростный взгляд в самую переносицу британца. Тот едва наморщил лоб, а про себя подумал, какая же у него замечательная профессия и род занятий, потому что мало кому из нормальных людей придет в голову использовать вот этого старого террориста. Смертника из прошлого, в качестве рабочего материала для будущего. Не это ли следует назвать поистине безотходным и экологичным производством. Он улыбнулся одними губами:

– Привыкайте, устат, к собственному величию. Я обладаю способностью