Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков

так, растерявшегося или, наоборот, нерастерявшегося, утвердившегося в своей идеологии, которой можно управлять. То есть больше шансов нам получить управляемые извне усилившиеся субкультуры, уже переходящие на какой-то другой уровень, наверное, уже общественные движения.

– Они вернутся, и Запад попытается через них снова взорвать ситуацию в России.

– Да, безусловно, причем в самое ближайшее время. Я считаю, что у нас в идеальном случае пять лет, скорее всего, два года. И мы будем иметь нечто подобное Майдану, если не успеем пресечь это хотя бы на уровне Майдана, не успеем – вырастет значительно больше опасности кровавой вакханалии не только в Российской Федерации, но и во всем мире.

Егор Горшков, Вольга, погиб на Херсонщине уже заместителем командира десантного полка вместе со своим командиром полка Виталием Сукуевым, Ханом, в сентябре 2022 года. Вольга был русским от макушки до пят, прекрасно понимал, что такое Родина, что такое государство, за них и воевал.

Илья Иванов

Однажды во время размещения наших войск на аэродроме Слатина (Косово) в 1999 году я подошел к старшему, полковнику ВДВ, и попросил его дать интервью. Старший спросил:

– А ты хоть знаешь, как у меня фамилия?

– Нет.

– Эх, брат, на моей фамилии вся Россия держится.

– Иванов?

– Нет, Березовский.

Действительно, это был полковник Березовский, но не о нем речь. Вообще-то, эта фраза из советской киноэпопеи «Освобождение», был эпизод, в котором героя Олега Ефремова, танкиста, спрашивают фамилию, и он говорит те самые слова:

– На моей фамилии вся Россия держится, Иванов.

Так вот, я хочу рассказать об одном из самых интересных командиров «Русской весны», Илье Владимировиче Иванове. Уроженец Донбасса, из Красногоровки. Он весьма небольшого роста, очень похож на актера Михаила Кононова в молодости. Голова круглая, гладко выбрита, лицо без усов и без бороды. Внешность совершенно не командирская. Но никогда еще внешность человека не была так обманчива. Сколько же в этом человеке знаний и жесткости. Со своим духом он может сломить любое сопротивление, и на войне, и в неприятной бытовой ситуации. Он любой воинский коллектив может привести в должное состояние, из какого бы контингента он ни состоял, штатных военных, мобилизованных, отправленных на фронт вчерашних заключенных. Иванов вникает в любые сложности и знает, как их решить, скоро, просто и без лишних теорем. Да, и еще там, где Иванов, там порядок и бесконечное созидание, по его решению у любого полена вырастут колеса, и оно поедет по заданному им маршруту. Но Илья Владимирович – не механизм, он всегда переживает за тот процесс, в котором участвует, я знаю, я вижу, мы много общаемся, но на его решительность это все не влияет. Обладает великолепным чувством юмора, эрудирован, скромен, спокоен, главное – его не злить.

Я попал в окопы его Пятой бригады году в 2018-м, осенью, под городом Докучаевском. И меня поразила их благоустроенность. Все стенки всех траншей оббиты досками, на дне настилы. Это необходимо, потому что поправлять стенки траншей пришлось бы раз в неделю, а этих траншей – километры. Дожди разрушают земляные стенки, а уж обстрелы и подавно, поэтому сметливые командиры и оббивают их досками.

Иванов в каске, бронежилете, резиновых сапогах шагает вместе со мной по опорному пункту, он вводит меня в ситуацию.

– Мы сейчас все отчетливее слышим гул украинской техники, что-то они зашевелились.

– Неужели отсюда слышно?

– Так мы недалеко от них.

– Сколько?

– 1200 метров, здесь чистые поля, звук далеко разносится, особенно ночью. Мы допускаем, что у них идет ротация, одна бригада меняет другую, все на Донбасс со своей техникой приезжают.

– А кто там напротив?

– Обычно в нашей зоне ответственности находится 74-я бригада.

Мы идем по зигзагам ходов сообщения, через небольшое расстояние поворот, опять поворот, для того чтоб снаряд, если он попадет в траншею, не летел далеко, утыкался в такие вот повороты. Иванов показывает.

– У нас на каждой огневой точке противоПТУРная сетка (ПТУР – противотанковая ракета). Ее вот так приподнимаешь, и все видно, здесь сидит корректировщик, а дальше вот там АГС (автоматический гранатомет станковый). Если противник начинает вести какие-то инженерные работы, мы его накрываем, чтоб не копал, расстояние допустимое.

Но это если получаем разрешение на открытие огня. В последнее время таких разрешений не дают, так как действуют Минские договоренности. Но противник не копает, Минскими соглашениями это тоже запрещено. И двигаться в нашу сторону им запрещено. Вот они четыре месяца уже не пытаются подойти.

– А бывало такое, что они открывают огонь и одновременно жалуются в наблюдательные органы?

– Так это же их тактика, конечно, да. Они начинают жаловаться за минуту до открытия огня, можно даже прохронометрировать – за минуту, за две. И соответственно, потом идет обстрел.

– Они жалуются, а сами стреляют.

– Провоцируют. У них же основной характер действий – это провокационные обстрелы и ведение аэроразведки. Они стреляют, чтобы мы открыли ответный огонь, фиксируют это, снимают и вперед. То есть, получается, если они сами подорвутся здесь где-то, тоже жалуются. Зачем украинскому командиру нести ответственность за нарушение маршрута, за происшествия, проще все свалить на диверсантов из ДНР. Недавно так и случилось, подорвалась у них машина, сваливали на нас.

– У них четыре человека погибли. А вообще у них большие потери? Информацию об этом подрыве им не удалось скрыть.

– Такую потерю не скрыть, четыре человека – это много. Потери у них есть, мы же читаем различные сайты, там-то написано, тот умер, тот умер. Пишут на сайтах районных администрации, сельские сайты, где они жили, их же не обманешь. У меня, допустим, разведрота мониторит эти интернет-издания, еще в корпусе мониторят интернет-издания. И видно, что у них люди погибают.

– Илья Владимирович, а противник пытается информационно расшатывать оборону на твоем участке? Информационные удары наносят по тебе?

– Ну, естественно, у них это дело хорошо отлажено. Но что нам эти удары… Я вам честно скажу про себя. Я сюда приехал не с самого начала войны, а немножко позже, я работал в Киеве. И, судя тогда по их изданиям, украинские побеждали. Когда я приехал, понял, то есть убедился, что это далеко не так, что они откинуты, несут потери. Но у них именно информационное давление очень сильное. Они пытаются доказать населению, что виноваты мы, они так и делают, пошумят, постреляют, а сами объявляют, что это Пушилин приказал по ним стрелять.

– А как ты себя защищаешь как командир?

– Если они стреляют и сваливают на мою бригаду, то меня тут же вызывают