Но флот не опозорю! - Николай Николаевич Колядко

А в это время в замке шефа...

Слухи о сверхэффективном использовании Вермахтом психостимуляторов до­шли не только до Англии, но и до США. Но поскольку их «противотанковый ров» был несколько пошире британского, то исследованиями в этой области они за­нялись без спешки и с поистине американским размахом. В начале 1941 года стар­товали эксперименты в медицинском центре Северо-запад­ного университета по линии Национального исследовательского комитета. Одновременно воен­ные запустили параллельный проект на базе Центра авиационной меди­цины.

Для экспериментов привлекались студенты-добровольцы, а также выделялись военнослужащие — пехотинцы, водители, танкисты, пилоты — и боевая тех­ни­ка. Их испытывали на тренажёрах по проверке концентрации внимания и на центрифугах. Гоняли длительными маршами, пешими и на технике. Прово­ди­лись исследования в барокамерах и во время настоящих полё­тов. И так далее. Проверялось воздействие как натуральных — кофеина и эфедрина — так и син­тетических стимуляторов: пре­паратов на базе амфетамина, метамфетамина и дексамфетамина, а также их смесей. Как и положено — с обязательным нали­чием конт­роль­ной группы, которой давали плацебо. Все эти исследования дали примерно тот же результат, что и менее мас­штабные бри­тан­ские.

Реклама ингаляторов с «Бензедрином», призывающая военных врачей обратить внимание на этот замечательный препарат.

Никакого объективного повышения работоспособности тоже не обнаружилось. А в качестве средства борьбы с усталостью и сонливостью старый добрый кофе­ин лишь минимально уступал синтетике. Но субъективно испытуемые под «спи­дами» неизменно чувствовали себя намного более свежими и бодрыми. Ещё одним «преимуществом» синтетики сочли то, что при передозе отсут­ст­во­ва­ли тремор (дрожь в конечностях, прежде всего пальцев) и повышенная часто­та моргания, характерные при знакомой многим передозировке кофеина.

Вывод из этого был сделан несколько неожиданный: если вам так уж приспичит кормить какой-то «боевой химией» доб­лестных «Джи-Ай», то лучше всего подо­й­дёт «Бензедрин». Препарат на базе сульфата амфетамина. Военное начальство это как-то не впечатлило, и оно распорядилось продолжить исследования. Не­из­вестно, сколько бы ещё всё тянулось, но тут вме­ша­лись внешние факторы.

Рыночек порешал

На дворе был конец 1942 года К этому времени американские войска высадились в Северной Африке, а их «Летающие кре­пости» B-17 отправлялись бомбить Рейх с ан­г­лийских аэродромов. Британцы быстро научили «кузенов» всему плохому, что знали, но «дети сухого закона» и без них умели пить всё, что горит, а вот вол­шеб­ные таблетки, которые уже вовсю применяли анг­лийские коллеги, зашли просто на ура.

Мало-помалу в действующих за океаном войсках росло возмущение. Почему мы должны покупать за свои кровные или доставать через союзников наш же американский «Бензедрин»? Тем более, что эти союзники вообще получают его на халяву, по ленд-лизу. Наверху на эти жалобы скорей всего забили бы, но тут вмешалась пресловутая «невидимая рука рынка».

Карманная аптечка американских лётчиков и её содержимое. Морфин для обезболивания и «Бензедрин» от усталости.

К помощнику военного министра США обратился некто Фрэнсис Бойер, вице-президент компании «Смит, Кляйн и Фре­нч», производителя того самого «Бен­зедрина». Он настойчиво интересовался, почему родное правительство не заку­пает чу­дес­ный препарат их производства, так высоко оценённый британскими союзниками? Экономим на наших мальчиках, на наших ге­ро­ических солда­тах?!

Министерство пыталось отбрёхиваться, ссылаясь на проведённые в США иссле­дования. На что «СКФ» тут же представила упомянутый выше британский док­лад Роланда Уинфилда, упирая на то, что он основан не на каких-то «кабинет­ных», а на «на­стоящих полевых исследованиях в боевой обстановке». О том, что данный доклад базировался исключительно на опросах о су­бъективных ощу­ще­ниях, скромно умолчали. К процессу подключились и другие лоббисты, и в кон­це концов военное мини­с­терство сдалось.

Гостинцы от дяди Сэма

В феврале 1943 года Уп­рав­ление снабжения сухопутных сил отправило в штабы обеих воюющих группировок американской армии — в Австралию и Северную Африку — сообщение о готовности ежемесячно поставлять им по 100 тысяч упа­ковок «Сульфата Бензедрина», по шесть таблеток каждая. На Тихом океане это особого интереса не вызвало, а вот в штабе генерала Эйзенхауэра уже всё хоро­шо знали, поэтому не стали мелочиться и радостно заказали сразу полмил­лио­на упаковок.

Одновременно начались поставки в базировавшуюся в Англии 8-ю воздушную армию. Кроме таблеток лётчикам полага­лись ещё и ингаляторы с порошко­об­разным бензедрином — для более эффективного приёма через слизистую. ВМС и морс­кая пехота США не остались в стороне. Изучив армейские материалы, они провели свои исследования, пришли ровно к тем же выводам и… Правиль­но. Весной 1943 года всё равно «приняли на вооружение» волшебные таблетки и ингаляторы.

Армейский ингалятор с «Бензедрином». 325 мг амфетамина — столько же, сколько в 65 таблетках.

Последние немедленно оценили экипажи патрульных «Каталин», для которых ежедневные полёты по 12-16 часов бы­ли нормой. А ещё «Бензедрин» рассма­тривали как средство от проблем с вестибулярным аппаратом (читай: от мор­с­кой болез­ни). Так что пляжи Таравы и Иводзимы штурмовали морпехи, по уши накачанные «Бенни», как ласково окрестили в войсках данный препарат. Впро­чем, армейские коллеги в Сицилии или Нормандии тоже от них не отставали.

Нельзя сказать, что армейское и флотское руководство не осознавало опасности бесконтрольного употребления стиму­ля­торов. На каждой упаковке таблеток бы­­ло ясно написано, что принимать их можно только в случае крайней необхо­димости и только по приказу командира. Стоит ли объяснять, на чём вертели эти рекомендации обычные бойцы? Особенно с учётом доступности препарата. А тем временем всё та же компания «Смит, Кляйн и Френч» подготовила род­ным вооружённым си­лам новый подарок под названием «Декседрин» — однако прогремел он гораздо позже, уже во время Вьетнамской войны и про­должал греметь вплоть до Иракской. Но это, как говорится, «совсем другая история».