Смерть в тылу - Александр Александрович Тамоников

— Это ко мне. — Першин встал и вышел. Через несколько, как показалось разведчикам, долгих минут он вернулся и сказал: — Приходил один из моих ребят, что следят за квартирой пани Кароль. Сказал, что к ней приходил один человек. Но она его в квартиру не пустила. На пороге шепотом переговорили, он что-то передал ей или, наоборот, взял (ребята не разобрали) и сразу же ушел. За ним проследили. После нее он отправился за город, в расположение роты технического обеспечения, и вошел в одну из землянок.

— Проклов? — спросил Зубов.

— Судя по описанию, да, — ответил Першин.

— Ну, значит, живой и работает на старшину, — усмехнулся Зубов. — Зря я за парня волновался. Почему-то до конца не верил, что он предатель. Больше склонялся к мысли, что Иванов его прикончил, как и Савина.

— Ты был прав, мой тезка Глеб, скорее всего, выполняет обязанности связного при этом фашистском гаденыше, — сказал Шубин.

— Да, вот и ответ на мой вопрос и на мои сомнения, — согласился с ним Першин. — Теперь Прокловых точно нельзя использовать в нашей операции — ни под каким видом. Даже если Борис Проклов ничего не знает ни о деятельности старшины, ни о том, что брат помогает старшине, все равно эти двое за ним будут присматривать, чтобы лишнего чего не сболтнул и не выдал их даже случайно. Так что, есть идеи?

— Есть одна мысль, — ответил Шубин. — Но я не знаю, как ее можно провернуть. Мое дело как разведчика добывать у врага секретную информацию, а не наоборот — подкидывать ее врагам.

— Ты нам суть идеи изложи, а уж как ее осуществить, мы все вместе и решим. Для того и собрались, — ответил майор.

Глава девятая

План Шубина был принят. После того как все детали будущей операции были обсуждены и проработаны, Першин собрался уходить.

— К Розанову я пойду только после того, как наш план примут в штабе бригады, — сказал он. — Захар Карпович вернулся в расположение бригады сегодня днем, насколько я слышал. Завтра утром сразу к нему зайду и доложу обо всем. Тем более что мне надо будет с ним посоветоваться насчет той информации, которую мы будем использовать в качестве наживки. Но думаю, что добро он даст. Глеб, ты тоже подходи утром в штаб. Вместе к Слюсаренко пойдем. А пока отдыхайте ребятки, а завтра, как и договорились, снимете наблюдение за братьями.

— А за Ивановым, как и решили, я присмотрю как надо, — заверил всех Зубов. — Никуда он от меня не денется.

— Смотри, как бы тебе опять не оплошать, как с Прокловым, — подколол его Астафьев.

Зубов недовольно хмыкнул, но отвечать на колкость не стал. Но когда Першин ушел, он подозвал к себе Рената и тихим заговорщицким тоном, так, чтобы Шубин его не услышал, спросил:

— Слушай, а может, мы тебя после завершения операции переселим в другую квартиру? Например, подселим к пани Кароль? Как ты на это смотришь? Я слышал, что она тебе приглянулась.

И он громко рассмеялся.

— Дурак ты, Зубов, — с досадой сплюнул Астафьев.

— Не все же тебе надо мной смеяться, — усмехнулся Зубов. — Иди на скамью, Дон Жуан, — сказал он. — Сегодня твоя очередь на ней спать.

Утром все встали невыспавшимися и чувствовали себя разбитыми. Первым проснулся Зубов. Накинув на себя шинель, он вышел во двор. Было еще темно, небо опять заволокло тучами, так что даже свет луны еле просачивался сквозь их плотную завесу.

— Природой любуешься? — вышел следом за Зубовым Астафьев.

— Угу, — нехотя ответил младший лейтенант и, недовольно глядя на небо, добавил: — Нам сегодня только дождя не хватало.

— Да, давно не было дождика, — усмехнулся Астафьев и тоже поднял голову.

— Природой любуетесь? — задал им вопрос Шубин, выходя на крыльцо.

Зубов с Астафьевым переглянулись и дружно рассмеялись.

— Вы это чего? — не понял их веселья Глеб и тоже посмотрел на небо. — Нам сегодня только дождя еще не хватало, — сказал он и тут же услышал новый взрыв хохота. — Чего ржете, чудилы? — мрачно поинтересовался он.

Зубов объяснил ему причину смеха, и Глеб, усмехнувшись, заметил:

— Ну, хоть в чем-то у вас единогласие. А то постоянно рычите друг на друга, как собаки. Нечего прохлаждаться, пора идти, а мы еще не ели.

— А я и не хочу, — неожиданно заявил Зубов. — С собой возьму. А вы, если хотите, то топите печь. Мне этим заниматься некогда.

— Я растоплю, — вызвался Астафьев и ушел в дом.

— Глеб, — Зубов подошел к Шубину. — Как думаешь, получится у нас сегодня?

— Должно получиться, — ответил Глеб. — Першин — мужик с головой. Вчера, пока мы все до мелочей не обсудили, не ушел. Получится, — уже уверенно повторил он.

Через двадцать минут, когда Зубов уже ушел, с печи спустилась Юдита.

— Замерзла, — зябко поежившись, сказала она. — Бабуся сегодня ночью так крепко спала, что даже не шелохнулась, хотя тоже замерзла. Холоднючая такая. И не кашляла совсем.

Шубин с Астафьевым тревожно переглянулись, а когда Юдитка вышла из комнаты в сени, Астафьев, ступив на скамейку, заглянул на печь.

— Скончалась наша хозяйка, — через пару секунд замешательства объявил он Шубину.

Глеб чертыхнулся.

— Вот это совсем уже некстати, — с досадой проговорил он. — Не могла Дорота подождать хотя бы денек. Придется тебе, Ренат, оставаться сегодня дома и как-то эту ситуацию под свой контроль взять.

— Бедная Юдитка, — вздохнул Астафьев. — Теперь совсем сиротой осталась.

Только он это проговорил, как девочка вернулась в хату.

— Слушай, Юдита, — остановил ее на пороге Шубин. — Сходи-ка ты за соседкой. За пани… Забыл, как зовут. Позови ее к нам. Скажи — срочное дело к ней есть.

— У вас дело, вы и идите, а я замерзла и к бабусе на печь хочу, — вдруг заупрямилась обычно послушная девочка, словно почуяла что-то недоброе в словах Глеба.

— Сходи, Юдитка, очень надо, — подошел к ней Астафьев. — Мы не можем сами, — приговаривая частью по-польски, частью по-русски, он стал натягивать на голову девочки теплый старухин платок.

— Ладно уж, схожу, если так надо, — все еще недовольная тем, что ее гонят на холод, проворчала Юдита и ушла.

Глеб и Астафьев сняли тело старухи с печи и положили на лавку.

— Пойдем, встретим их во дворе, — сказал Шубин. — Переговорим с соседкой. Пусть поможет с похоронами, как у них тут, у поляков, принято. Если нужны люди, чтобы выкопать могилу, то я пришлю кого-нибудь из разведчиков. Ты уж, Ренат, останься сегодня, раз такое дело.

— Останусь, — вздохнул Астафьев. — Хотя хотелось бы… Да уж