Они не пройдут! Три бестселлера одним томом - Иван Всеволодович Кошкин

— Ага, — бешено зарычал Тихомиров. — А артиллерией кто командовать будет, ускоренный выпуск? Кто хочет сделать — изыскивает возможности, кто не хочет, изыскивает оправдания!

— Товарищи, товарищи! — громко крикнул полковой комиссар Васильев.

Его срывающийся, почти визгливый голос подействовал на командиров отрезвляюще. Подполковник выпрямился, опустив руки по швам, Тихомиров, еще мгновение назад смотревший зверем, словно спохватился и вытер лысину носовым платком. Комиссар, тяжело дыша, переводил взгляд с одного на другого. Наконец, собравшись с мыслями, Васильев прокашлялся:

— Товарищи, вы знаете, я — не военный, — он запнулся и немедленно поправился: — То есть я хотел сказать — не кадровый военный. И в делах армейских, как ни стыдно это признавать, разбираюсь плохо. Мое дело… Ладно, не об этом сейчас речь.

Он как-то растерянно посмотрел на Тихомирова и тихо сказал:

— Нельзя же так. Война ведь идет, люди гибнут. Столько людей гибнет! — он вздрогнул. — Я, товарищи, сегодня был в Ребятино, своими глазами видел… И раз уж мы людей на смерть посылаем, то я бы хотел… — он снова повысил голос. — Нет, как коммунист и комиссар дивизии, я требую, чтобы при этом было сделано все, чтобы снизить потери, а для этого вы должны работать вместе, а не устраивать конфликты…

При этих словах комиссара Петров почувствовал странное облегчение, и поэтому ответ комдива был для него словно ушат холодной воды.

— Я понял вас, Валерий Александрович, — спокойно сказал Тихомиров. — Но, видите ли, в чем дело, немцы тоже стремятся снизить свои потери и выполнить стоящую перед ними задачу. А дивизия обязана выполнить свою. И выполняя ее, мы обречены нести потери и посылать людей на смерть. Вам это, возможно, покажется черствостью, но если бы я думал обо всех, кто погиб сегодня, выполняя мои приказы, я бы давно уже застрелился.

Комдив прошелся вокруг стола, наконец, словно решившись на что-то, подошел к расстеленной карте.

— Я хочу, чтобы вы все осознали стоящую перед нами задачу. В тридцати километрах к юго-западу от нас, в районе Белые Дворы — Боголепово, обороняется в полуокружении одиннадцатая армия, пять стрелковых и танковая дивизия, — он показал карандашом, где именно находится армия. — В настоящий момент ее снабжение практически прервано, связь осуществляется через узкий коридор, который вот-вот перекроют немцы. Задача нашего наступления — обеспечить выход армии из окружения. Одиннадцатая будет прорываться вдоль железной дороги, именно поэтому завтра мы обязаны к этой дороге выйти и закрепиться там. Я понятно излагаю?

Командиры дружно кивнули, чувствовалось, что теперь у многих отношение к операции поменялось коренным образом.

— Если мы опоздаем — армия будет разгромлена. Уничтожена, проще сказать. И немцы, кстати, тоже это прекрасно понимают. Да, у нас маловато сил. Да, орудия устаревшие. Но нам придали целый танковый батальон, это одно говорит о том, какое значение придается нашему наступлению. Поэтому во что бы то ни стало мы обязаны выйти к железной дороге. Сегодняшний вечер и ночь мы потратим на перегруппировку, а завтра, с рассветом, возобновим наступление, — он постучал костяшками пальцев по столу. — Ребятино нужно взять любой ценой — за ним идут ровные поля и перелески, немцу негде будет зацепиться. — Он пристально посмотрел на артиллериста и продолжил: — Снаряды будут, хоть и немного, корпус обещал подкинуть к ночи полтора боекомплекта. Ваша задача, боги войны, выстрелить их так, чтобы ни один без пользы не пропал. Так, кого там черти несут? — повысил голос комдив, поворачиваясь к входу.

Брезент, заменяющий дверь, откинулся в сторону, и в блиндаж спустился невысокий, плотный человек в грязной гимнастерке без знаков различия, на поясе у человека висел нож, на плече — ППД. Человек встал по стойке «смирно» и вскинул руку к пилотке:

— Товарищ полковник, разрешите доложить…

— Конечно, разрешаю, — прервал его Тихомиров. — Ты же мои глаза и уши, Чекменев. Кого на этот раз притащил?

Командир разведбата выдохнул и, подойдя к столу, стащил с головы пилотку.

— Извините, товарищ полковник, языка взять не удалось. Так окопались, сволочи, не подобраться, напугали мы их, похоже.

— Ясно. — Если комдив и был разочарован, он ничем это не выдал. — Тогда докладывай, что видели?

Чекменев взял лежащий на карте карандаш и принялся показывать:

— Противник перебрасывает подкрепления к Валкам. На лесной дороге наблюдалось оживленное движение, в сторону деревни проследовало около сорока автомобилей с солдатами, две четырехорудийные батареи противотанковых орудий, — он посмотрел на танкистов. — Хочу отметить, что орудия более мощные, чем те, с которыми мы имели дело вчера, длинноствольные, я определил калибр как сорок семь — пятьдесят миллиметров.

— Значит, они оголили какой-то участок, — подумал вслух начштаба. — Больше этим силам взяться неоткуда, мы их изрядно потрепали…

— Простите, товарищ майор, — возразил Чекменев. — Но я не думаю, что эти подкрепления из состава двадцать первой пехотной дивизии. Во-первых, за все время, что мы за ними следим, мы ни разу не видели, чтобы немцы перевозили пехоту на грузовиках. Кроме того, у этих автомобилей помимо номеров и прочего на крыле был вот такой знак.

Он положил на стол мятый листок бумаги с рисунком и продолжил:

— Машины противостоящей нам дивизии подобной символики не несли. Я уверен, это свежие силы.

— Час от часу не легче, — в сердцах бросил Тихомиров. — Ладно, примем к сведению. Похоже, они считают, что, не сумев взять Ребятино, мы перенесем давление на Валки.

— Между прочим, — тихо сказал начштаба, — именно это я и собирался предложить.

— Остается только радоваться, что у нас так хорошо поставлена разведка, — кивнул комдив. — Придется вернуться к тому, что предлагает 732-й. Хотя мне эти ночные похождения кажутся авантюрой. Ладно, что у нас с танками?

Все обернулись к танкистам. Петров вдруг четко осознал, что, не считая телефонистов и радиста, он здесь самый младший по званию. Это прибавило старшему лейтенанту какой-то странной уверенности.

— Старший лейтенант Петров, временно исполняющий обязанности командира батальона, — представился он. — На данный момент в батальоне насчитывается семь машин, еще одна будет к ночи ограниченно годна. Также в ремонте находятся два танка, готовность — через день-два.

— Если не ошибаюсь, — спросил комиссар Васильев, — в дивизию вы прибыли с двумя десятками машин?

— Так точно, — мрачно ответил Петров. — Остальные уничтожены или нуждаются в заводском ремонте.

— Понятно, — крякнул Тихомиров. — Что-нибудь удалось выяснить относительно гибели танков, поддерживавших 717-й полк?

Петров кивнул.

— Судя по характеру повреждений, они подбиты зенитным орудием. Я видел такое во время боев под Бродами. Стреляли с опушки леса, я не имел возможности поговорить с кем-нибудь из 717-го, но, похоже, все кончилось очень быстро, — он запнулся,