Шторм-333. Взятие дворца Амина - Валентин Константинович Мзареулов

один из вариантов начала работы по замене X. Амина. Кроме того, Ульяновский рассказал мне, что Брежнев как-то бросил фразу: «Неужели у нас нет полутора десятков опытных, хороших коммунистов и партийных работников, которых можно было бы направить в Афганистан для оказания содействия Народно-демократической партии, ее руководству по партийному строительству и усилению влияния партии».

Тут же Ульяновский сказал, что уже принято решение направить туда 15 человек во главе со вторым секретарем Центрального комитета КП Узбекистана Леонидом Ивановичем Грековым. Я, честно говоря, высказал свое мнение в том плане, что вряд ли вся эта группа сможет выехать для работы на места, на периферию. Ведь было 14 провинций. Значит, планировалось в каждую провинцию направить по партийному советнику, еще один должен был находиться в Кабуле. Я Ульяновскому выразил сомнение, сказав, в частности, что там, где есть наши представители, советники по линии КГБ, там, конечно, они могут помочь, оказать содействие партсоветникам, но это лишь Герат, Кундуз, Газни, Мазари-Шариф, Джелалабад, Кабул. В эти точки еще можно направить партийных советников, а остальные провинции частично находятся под контролем мятежников, душманов, и никого из наших там нет. Как они могут там жить, работать? Там, уверен, и партийных организаций нет. Поэтому я заметил: «Вы придете к тому, что будете держать целую группу в общем-то лишних людей в Кабуле». Он говорит: «Ну, давайте сейчас попробуем, посмотрим. Такое решение принято. Можно уже на месте это дело скорректировать». Вот такая примерно беседа была у Ульяновскою. Я просидел у него больше часа, затем мы попрощались. Мой краткосрочный отпуск продолжался.

12 января 1980 года я вместе с генералом Андреем Власовым вновь вылетел из Москвы в Кабул. Летели спецрейсом, нашим самолетом. Из пассажиров еще была только одна женщина, жена одного из офицеров пограничных войск, которые работали в представительстве. В Ташкенте сделали остановку, переночевали и на следующий день прибыли в Кабул. В городе было сравнительно тихо, хотя везде на улицах, на основных перекрестках стояли наши бронемашины воздушно-десантных войск и, так сказать, поддерживали порядок. На следующий день я поехал в службу безопасности и там встретился, наконец, с Наджибуллой, который Бабраком Кармалем был назначен на должность начальника этой службы. По профессии он врач, и, конечно, был далек от такой сферы деятельности, как разведка и контрразведка. За полтора с небольшим года это уже был четвертый начальник службы безопасности, и мне надо было начинать с ним все с азов, сначала, — опять учеба, инструктажи, советы, разговоры, рассказы и т. д.

Наджибулла произвел на меня хорошее впечатление в личном плане, чисто в человеческом — общительный, грамотный, внимательный, умел слушать, деликатно высказывал свое мнение. Но, естественно, он начал с некоторых изменений в кадровом составе. А прошло уже почти 2 недели, как он был назначен на эту должность (я отсутствовал). Заменил он заместителей, начал более низкие звенья тоже, по его словам, укреплять надежными для него людьми. Вот только теперь я столкнулся с «Парчамом». Наджибулла парчамист. А служба безопасности вся до прихода Бабрака Кармаля состояла из халькистов. У некоторых наших военных в ряде публикаций есть абсолютно неверные утверждения, что представительство КГБ все время поддерживало и ориентировалось на «Парчам». А первого парчамиста Наджибуллу я увидел только 14 января 1980 года. До этого никаких контактов с парчамистами не было и не могло быть. С Наджибуллой я вел разговоры на тему расстановки кадров. В частности, я говорил:

— Видимо, нельзя сейчас менять весь оперативный состав, особенно среднее звено. Во-первых, там уже десятки, сотни людей, которые прошли подготовку. Они в какой-то степени являются специалистами своего дела. Мы затратили и силы, и финансовые средства на их подготовку, переподготовку на рабочих местах, на краткосрочных курсах в Кабуле. Организованы курсы на территории Советского Союза, в Ташкенте. Это, во-вторых. А, в-третьих, они были допущены к секретным делам, и нельзя сейчас их увольнять, просто оставлять на улице.

Мохаммед Наджибулла — «Доктор Наджиб». Руководитель ХАД (1980–1985 г.), будущий Генеральный секретарь ЦК НДПА и президент ДРА

Более того, в качестве примера я привел приход в КГБ Ю.В. Андропова. Когда он пришел в Комитет государственной безопасности, а это было 16 мая 1967 года, на партийном активе комитета, на котором присутствовал и я, Ю.В. Андропов начал свое выступление с того, что сказал:

— Не вы пришли ко мне, а я пришел в ваш коллектив. Поэтому весь коллектив остается на месте, все работают на своих участках. — Но при этом он заметил: — Конечно, несколько новых человек будут занимать должности, которые я выделю для них. Эти люди будут для вас со стороны. Но весь основной состав остается прежний и должен не опускать руки, не снижать темпы и результаты работы.

Вот так, говорю, поступил Андропов. Видимо, и здесь нужен примерно такой подход к проблеме. Вы что, из парчамистов хотите делать новые органы? Мы же выступали и выступаем за единство партии, и вы сами выступили за единство. Вторым человеком в государстве сейчас является Асадулла Сарвари, представитель «Халька», министром внутренних дел — Гулябзой, тоже представитель «Халька» и т. д. Поэтому, говорю, надо единство сохранять, очень опасно наделать опять кадровых ошибок.

Наджибулла соглашался с такими рассуждениями, но вместе с тем давал понять, что ему все-таки нужна группа людей более близких, более надежных, чем те, которых он мало знает или совсем не знает. Так что проблема возникла. А я оказался в таком положении, что начал работу уже с четвертым руководителем органов безопасности, и к власти в ДРА пришел уже третий руководитель государства и партии. Приехал я при Тараки, затем был Амин, теперь пришел Бабрак Кармаль. Это тоже не могло не отразиться на нашем сотрудничестве, на развитии органов безопасности. И, кстати говоря, уже через несколько дней после декабрьских событий[18] ко мне приехал Асадулла Сарвари на рабочий обед. Он начал разговор с того, что я знаю людей, знаю события, и что, видимо, мне следует написать книгу. Затем подошел Борис Семенович Иванов, по-моему, на этом же обеде, мы сидели втроем. Только начался разговор, Асадулла Сарвари вынимает из брючного кармана лист бумаги и говорит:

— Вот посмотрите, что у нас сейчас делается в Политбюро. Вот его состав, на этом листе. Здесь столько-то процентов халькистов, а столько-то процентов парчамистов. Парчамистов на столько-то человек больше, чем халькистов, это неправильно.

Бабрак Кармаль

Тут я не выдержал, встал, по-моему, стукнул кулаком по столу и сказал: