Inside Delta Force - Эрик Хэйни

Я был руководителем охраны, когда у Первого Лица случился «сердечный приступ» на званом обеде. Могу гарантировать вам, что это довольно неприятно — спокойно осматривать комнату, а затем снова посмотреть на своего подзащитного как раз вовремя, чтобы увидеть, как он падает лицом в свой суп, и в комнате начинается суматоха.

Одним из самых сложных аспектов работы является то, что трудно позаботиться о физических потребностях себя и своих сотрудников. Проблемой может стать просто получить возможность сходить в туалет. А такая простая вещь, как накормить всех, требует изобретательности и хореографии. Если Старику требуется тридцать минут на еду, это означает, что за это время вы можете накормить только нескольких своих людей, а остальных вы должны организовать до и после обычного времени приема пищи. Редко кто из подзащитных понимает, а тем более заботится о такой простой вещи, как обеспечение того, чтобы у людей, защищающих его жизнь, было время поесть.

Подобная работа требует умственных усилий не по причине интеллектуального вызова, а потому что требует неослабевающей бдительности и внимания к деталям. Вы никогда не можете расслабиться, и это ведет к физической усталости, поэтому крайне важно, чтобы вы поддерживали какую-то программу физической подготовки. И это тоже нужно учитывать в ежедневном графике Первого Лица. Потому что, как и сержант-инструктор в учебке: «Вы поднимаете их утром, укладываете спать ночью, вы с ними каждый час, когда они бодрствуют, а иногда и ночью, пока они спят».

Как только наши инструкторы стали удовлетворены нашим выступлением на местном уровне, мы отправились с шоу в Вашингтон, в округ Колумбия. Было гораздо удобнее делать такие вещи в Вашингтоне, чем когда-либо в Файетвилле. Кортеж из трех автомобилей в округе Колумбия является частью естественного пейзажа, но в Северной Каролине это было похоже на цирковой оркестр, идущий по главной улице.

В Вашингтоне наличие полноценной системы личной охраны было настолько обычным явлением, что мало кто обращал на нас внимание, и мы могли сосредоточиться на своей работе. Кроме того, Вашингтон был не просто мировой столицей; это и была столица мира. Так что, если бы мы смогли профессионально работать здесь, под пристальным вниманием лучших охранных агентств планеты, у нас не было бы проблем с операцией в любой точке мира.

В целом все прошло настолько гладко, что это оказалось довольно скучным занятием. Чтобы мы смогли прогнать всех через разные позиции и отработать на них все действия во всех деталях, мы разбились на две группы и чередовали дневные и ночные рабочие смены. Именно это помогло спровоцировать инцидент, который я наиболее ярко запомнил на тренировках по физической защите в Вашингтоне.

Группа, в которой я находился, работала в тот день в ночную смену, а вечером мы должны были сопровождать «Президента» на выступление в Кеннеди-центр. Это означало, что у нас было время немного размяться перед тем, как в 16:00 мы сменим другую группу. Итак, пятеро или шестеро из нас воспользовались свободным временем, чтобы немного пробежаться по пешеходной тропе канала, идущего параллельно реке Потомак. Через три или четыре мили мы развернулись, чтобы вернуться в отель, привести себя в порядок и подготовиться к работе. Пара парней мчалась вперед, а остальные бежали позади по тропинке, наслаждаясь жизнью на свежем воздухе в прекрасный день поздней весны.

Поскольку после бега все были грязными и потными, мы вошли в отель через боковой вход, который выходил к группе лифтов, используемых в основном для уборки и обслуживания номеров. Слева от лифтов находились распашные двери, которые вели на кухню отеля, а с другой стороны шел черный ход в главную столовую.

Практически в любом отеле в округе Колумбия в любой момент времени что-то происходит. В том, в котором остановились мы, проходила серия недельных конференций НОЖ, — Национальной организации женщин. Как только мы вошли в боковой вход, там ожидали лифта полдюжины или около того участниц конференции. Поскольку такие, в принципе порядочные мужчины, как мы не хотели обижать ни одну из дам ни своим видом, ни запахом, то мы тихо стали позади них, намереваясь незаметно дождаться следующего лифта. Затем, бесшумно и неожиданно проскользнув через кухонные двери, к нам вышел наш коллега Маршалл Джонс.

Маршалл взглянул на нас и приложил палец к губам, призывая к тишине, и потом подкрался к Андресу Беневидесу, нашему товарищу, стоявшему ближе всех к участницам. Андрес стоял всего в нескольких шагах от женщин, спиной к Маршаллу, уперев руки в бедра. С него на пол капал пот. Маршалл подкрался сзади, наклонился, взял низ беговых шорт Андреса большими и указательными пальцами, и, одним плавным движением стянув с ничего не подозревающего Андреса шорты до лодыжек, тут же нырнул обратно в кухонные двери. Все произошло настолько быстро, что мы все оказались ошеломлены, — но не более, чем несчастная жертва атаки Маршалла в стиле Перл-Харбора.

Андрес взглянул на шорты, безнадежно смятые вокруг его ног, подобно шкуре мертвого животного, глаза на его красном и запыхавшемся лице вылезли из орбит, и, задыхаясь и дико оглядываясь во все стороны, он запрокинул голову и закричал: «О, Господи!»

Наш товарищ начал бешено прыгать к вращающимся дверям на кухню, все еще держа руки на бедрах, с запутавшимися шортами вокруг ног. Вероятно, ему это сошло бы с рук, если бы не его непроизвольный рев шока и ужаса.

Напуганные воплями отчаяния позади них, женщины, ожидающие лифта, одновременно повернулись, — как раз вовремя, чтобы увидеть атлетически сложенного, пóтного мужчину, одетого только в «ракушку»62 на своих verquenzas63 и с ужасом на лице, отчаянно прыгающего боком под прикрытие распашных дверей. Его быстрота и то, как он двигался, напомнили мне краба, мчащегося по берегу в поисках убежища в своей норе.

Мы все застыли в пораженном молчании. Все восемь человек, столкнувшихся случайно на тесной площадке, застывших неподвижно и боящихся взглянуть друг на друга или признаться в том, что мы увидели. Шестнадцать опущенных глаз следили за синхронными дугами качающихся, медленно останавливавшихся, дверей. Все были слишком потрясены, чтобы что-то сказать или сделать.

И тогда самая старшая женщина в группе, богато одетая, солидная и очень грозного вида дама, изогнув бровь и косо посмотрев то на своих подруг, то на нас, сухо объявила:

— Хм, думаю, я буду приходить сюда довольно часто.

И тут мы упали друг на друга, задыхаясь и рыдая от смеха.

Как вы