Inside Delta Force - Эрик Хэйни

как будто всему миру пришел конец. Когда я смущенно огляделся, то чувствовал, как к нам прикованы все взгляды в холле. Люди в баре и за соседними столиками разошлись, оставив нам четкий круг диаметром не менее десяти футов, как будто мы были известными переносчиками скоротечной легочной гонореи или еще какой-то не менее отвратительной болезни. Мне казалось, что я попал в дурной сон, один из тех, в которых ты вдруг понимаешь, что стоишь голый посреди переполненной комнаты. Это было нереально, но я попал в ловушку и должен был наилучшим способом выпутаться из чертовски неудобной ситуации.

Вот вам и ненавязчивый и сдержанный контакт.

— Эй, приятель, все в порядке. У них просто был плохой день, они исправятся, уверен, что исправятся. Старых Янкисов не сломить, — произнес я, схватив его за плечо и поглаживая спину, словно утешал ребенка, оплакивающего сломанную игрушку. — У них просто был плохой день, вот и все, такое случается с каждой командой.

— Ты серьезно так думаешь? — спросил он, подняв голову, с надеждой посмотрел на меня и вытер слезы с опухших глаз.

— Ну конечно исправятся. Вот здесь. — Я протянул ему бумажную салфетку и жестом показал, чтобы он вытер сопли с верхней губы. — «Черт возьми, — подумал я, — этот сукин сын до боли напоминает мне некоторых моих родственников».

— Ну, в таком случае, накатим еще по одной! — завопил он, когда счастье пронеслось по его лицу, мгновенно сняв страдание прежней тоски и горя.

— Почему бы и нет, — сказал я, жестом приглашая бармена дать нам добавку. Он взглянул на моего напарника, а затем перевел взгляд на меня, приподняв бровь. Когда я беззвучно прошептал: «Все в порядке», — он пожал плечами в оправдание и повернулся, чтобы приготовить напитки.

— Эй, послушай, приятель, мне нужно сходить в мужской туалет. С тобой все будет в порядке, пока я не вернусь, не так ли? — спросил я, сунув газету и адресную книгу под мышку.

— Конечно в порядке, не торопитесь. Но только помни, — крикнул он мне через холл отеля, когда я удалялся, — встряхнешь его больше двух раз, и будешь играть сам с собой!

Он начал было смеяться над своей плоской шуткой, но тут же рухнул в приступе удушья и кашля, склонив голову назад к скрещенным рукам на стойке бара, где стал вздыматься, хрипеть и хватать ртом воздух, будто в муках застойной сердечной недостаточности.

Мне понадобилась каждая частица сдержанности и самодисциплины, чтобы не впасть в паническое бегство, пока я шел через холл к мужскому туалету. «Господи Боже мой, — подумал я, сворачивая за угол, — неужели это все было на самом деле?» Если нет, то без сомнения, это была лучшая актерская работа, которую я когда-либо видел, — а мне довелось видеть парочку выступлений, будучи взводным сержантом. Я миновал мужской туалет, прошел дальше по следующему коридору и вышел к ближайшему выходу. Время делать ноги.

Я сделал резкий отход по нескольким причинам. Во-первых, мы привлекли слишком много внимания (что, как мне показалось, было преднамеренным), а во-вторых, я хотел немедленно начать проверяться на наличие слежки. Внезапно уйдя, я решил, что смогу заставить группу наружного наблюдения проявить себя. Оказавшись на улице, я быстро пошел прочь от отеля и перешел улицу, а когда поток машин заполнил проспект, то прошел мимо машин и, перейдя на другую сторону, резко повернул обратно. Это должно было задержать любое транспортное средство, следующее за мной по улице, и заставить пешехода либо пройти мимо меня, либо обогнуть пару поворотов, чтобы вернуться обратно на свое место. Если бы я увидел, как кто-то на улице дает задний ход, когда я проделал такой финт, то просто бросился бы бежать.

Однако ничего не произошло, так что я еще какое-то время продолжал идти зигзагом. Обогнул квартал, где припарковал микроавтобус, прошел десять метров мимо него, а затем развернулся и направился прямо к машине. Когда я вскочил, завел двигатель и отъехал, то позади себя по обеим сторонам улицы не увидел никого.

Когда я отъезжал, на улице не было других машин, но это не имело большого значения. Если бы я стал объектом слежки, то хорошая команда «наружки» блокировала бы меня на параллельных улицах и поймала бы на углу. Потом сделал пару поворотов и на двух светофорах подряд подгадывал так, чтобы проскочить перекрестки на середине желтого цвета. Я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, не преследует ли меня кто-нибудь. Похоже, моя «задница» была чиста, «хвоста» не было, поэтому я направился обратно через реку Потомак кратчайшим путем, и настолько быстро, как только мог.

Я направился в Форт-Мейер и остановился на заднем дворе отеля напротив его главного входа. Там я переоделся из костюма в джинсы, толстовку, кроссовки и бейсболку, и снова оказался в образе обычного рабочего. Как только я переоделся, то включил фары в микроавтобусе, прижал педаль тормоза монтировкой и вылез наружу, чтобы проверить машину. Лучший способ облегчить слежку за транспортным средством ночью — проделать маленькую дырочку в заднем фонаре. Это позволяет небольшому пятну белого света сиять в центре красного плафона, выделяя автомобиль среди всех остальных. Трюк простой, но чертовски эффективный.

Мне повезло — дырок не было. Я проверил все фары и поворотники; мне не хотелось, чтобы какой-то полицейский остановил меня из-за перегоревшего фонаря. Затем взял фонарик и проверил все вокруг и под автомобилем, особенно по бокам. Когда я возвращался на лодочную станцию, то специально проехал через несколько грязевых луж, чтобы на бока машины и под шасси налился хороший слой грязной воды и грязи. В этом случае любой, кто полез бы под машину, этот слабый слой грязи смазал бы или стер. И вновь никаких признаков этого.

Я знал, что существовал лишь небольшой шанс, что я уже стал мишенью. У ФБР могло быть только ограниченное количество агентов, которых они могли привлечь к подобным учениям. А тот факт, что нас будет больше двадцати человек, бродящих по Вашингтону, подобно головастикам в пруду, усложнит жизнь даже крупной команде наружного наблюдения. Но здоровая доза паранойи — это не обязательно плохо, и я чертовски не хотел, чтобы меня задержали, провалив последнее упражнение.

Я был доволен и тем, что никто не трогал мою машину, и тем, что до этого момента меня не преследовали. И пока у меня оставалась свобода передвижения, я не думал, что кто-то