Inside Delta Force - Эрик Хэйни

мне потребуются: спальный мешок и подушку для шезлонга, набор ручек, пару блокнотов, коробку белого и коробку цветного мела, небольшую записную книжку в кожаной обложке, пару темно-синих комбинезонов, пару бейсболок, небольшой дешевый бинокль, охладитель из пенополистирола, полотенце и пару мочалок, моток изоленты, набор карт округа Колумбия, Мэриленда и Вирджинии и маленький игрушечный водяной пистолет.

Следующей остановкой был продуктовый магазин, где я купил фрукты, консервы, соленые крекеры, несколько болсанок с водой и бутылку нашатырного спирта. Затем подъехал к задней части магазина и нашел в мусорных баках последние нужные мне предметы: пару картонных коробок для своих «товаров» и пятигаллонное пластиковое ведро с крышкой, которое служило ночным горшком.

После этого я отъехал на два квартала на другую стоянку, где разобрал и разложил в салоне микроавтобуса свои вещи, а водяной пистолет наполнил нашатырем. Чтобы он не вытекал, носик пистолета я заклеил кусочком лейкопластыря из своего бумажника.

Теперь я был упакован и при необходимости мог бы прожить в микроавтобусе в течение длительного времени, а если бы мне пришлось на несколько дней «залечь на дно», то мог бы безопасно отсидеться, не поднимаясь на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. На всякий случай у меня было средство самозащиты. Водяной пистолет, наполненный нашатырным спиртом, был трюком, которому я научился у старика, с которым в детстве работал на развозном грузовике. Такое оружие могло остановить злобную собаку и одинаково хорошо подействовало бы на людей, но не причиняло вреда надолго. И, что не менее важно, это было не огнестрельное оружие, которое в данной ситуации оказалось бы бесполезным и могло навлечь на меня неприятности, если бы его заметил коп. Но в безобидном водяном пистолете не было ничего плохого.

Оставшись довольным своими приготовлениями, я отправился в город, чтобы осмотреть территорию вокруг отеля, где должна была состояться встреча. Мне хотелось получить представление об улицах и маршрутах движения, а также найти несколько легко узнаваемых ориентиров со всех четырех сторон отеля. Я выбрал несколько разных вариантов мест для парковки и проложил от них маршруты отхода — мне хотелось иметь несколько различных путей скорейшего отхода с этого места, или возможность совершить короткий рывок и скрыться в каком-нибудь укрытии.

Пробежавшись по маршрутам на микроавтобусе, я вернулся, припарковался в каждом месте и прогулялся по местности, чтобы убедиться, что знаю, как выглядит и ощущается местность, когда к ней приближаются с разных сторон. Я также нашел и отметил на своей ментальной карте несколько точек, в которые я мог бы нырнуть и ускользнуть от преследователя, и был совершенно уверен, что если дело дойдет до беготни, то смогу оторваться от любого агента ФБР. Но все это означало бы только проложить ложный след и вернуться к микроавтобусу.

Когда я почувствовал, что знаю этот район так, как будто он мой собственный, я вернулся к машине и отправился на лодочную пристань на реке Потомак возле Национального аэропорта. Там я поговорил с человеком, управлявшим заправочной станцией, и сказал ему, что приехал сюда для того, чтобы встретиться со своим боссом, который приводит сюда свою лодку из Вирджиния-Бич. Лодки — моя страсть, так что это обеспечивало мне легенду для прикрытия, позволявшую находиться в этом районе, не привлекая особого внимания.

Я мог болтаться в холле и баре, пользоваться душем, ходить по пирсам и вообще сливаться с окружающим пейзажем. Такие лодочные пристани — хорошие временные пристанища, в которые люди приходят и уходят в любое время, но они также полностью свободны от криминала, и, следовательно, сюда крайне редко заглядывают полицейские и сотрудники других органов правопорядка.

На самом деле, всякий раз, когда за все эти годы у меня возникала необходимость проскользнуть в различные «интересные» уголки мира и покидать их, я предпочитал делать это на лодке. Это как носить шапку-невидимку. Вы можете беспрепятственно приходить и уходить незамеченными. Автобусные станции, железнодорожные вокзалы и аэропорты кишат наблюдателями, но набережные остаются неприметными.

Я поужинал в ресторанчике на пристани, посмотрел вечерние новости в холле и принял душ. Вернувшись в микроавтобус, переоделся в темно-синий костюм и пару удобных ботинок, в которых мог бы бегать, если понадобится. Затем, пока укладывал один фломастер с красным колпачком и один с черным во внешний карман своей новой записной книжки, я сделал мысленный обзор того, куда я иду и что там должно произойти. После того, как все было готово, посидел несколько минут, чтобы убедиться, что я владею собой и готов к действию.

Мой агент оказался последним человеком в мире, которого я ожидал увидеть, что только подтвердило мудрость моей собственной поговорки — всегда ожидать неожиданного.

Это был изысканно одетый мужчина лет шестидесяти, с головой, полной искусно уложенных седых волос, и пьяный, как лорд. У него был выставлен соответствующий парольный сигнал в виде цветных фломастеров, — красный был заткнут за левое ухо, черный за правое, и он что-то вещал бармену, который изо всех сил старался держаться от него на расстоянии. Я проскользнул на барный стул рядом с дядькой, заказал напиток и положил записную книжку с цветными фломастерами на стойку между нами.

Через несколько секунд он почувствовал мое присутствие и повернулся в мою сторону. Покосившись на меня сквозь пьяный туман, он начал что-то говорить, затем, заметив книжку с выступающими фломастерами, сглотнул, как рыба, еще минуту смотрел на ручки, пока шестеренки грохотали в его сбитом с толку уме, а после глянул на меня с заговорщицкой ухмылкой на лице.

— Привет! Это мой приятель! Как дела, дружище? — пробормотал он мне, опасно крутясь на стуле.

— В порядке, — ответил я. — Вы долго ждали? Мы застряли в пробке.

— Нет, я ждал недолго, совсем недолго. Но пробки… пробки, — он рыгнул, — пробки иногда бывают очень серьёзными, не так ли? — Он хитро подмигнул мне и широко улыбнулся, довольный тем, что правильно произнес фразу.

— Ты фанат Янкис,69 не так ли? — вдруг закричал он. — Ты видел, что вчера сделали эти придурки в Чикаго? — Он помахал перед моим лицом сложенной газетой. — Это прямо здесь, в газете. Глянь сам. Просто взгляни на это, потому что я даже не хочу больше об этом думать. Эт… это… это… просто ужасно! — Он опустил голову на скрещенные руки и, клянусь Богом, заплакал.

Я положил свою записную книжку поверх газеты, которую он мне дал, а затем неловко похлопал сумасшедшего по спине, пока тот покачивал головой взад-вперед на согнутых руках, всхлипывая и причитая,