К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

10 апреля 1963 года при глубоководном испытании затонула американская подводная лодка «Трешер». На месте ее гибели натттли кусок полиэтилена со следами огня, служивший для защиты реактора. Появилась версия гибели лодки от взрыва реактора. Однако специалисты категорически отвергли эту версию, заявив, что «физически невозможно, чтобы реактор взорвался как бомба». И этого заявления оказалось достаточно, чтобы разговоров о глобальной ядерной катастрофе у берегов США, которую несет ядерный реактор «Трешера», больше не велось. Сказали американские специалисты, что ядерный реактор не может взорваться как атомная бомба — им поверили. Для советских подводников заявление по такому же поводу, даже самого Александрова, не является авторитетным. В том числе и для Главкома Чернавина. К сожалению, Чернавин в этом заблуждении не одинок.

23 марта 2002 года состоялись похороны последних подводников АПРК «Курск», обнаруженных в разрушенных отсеках лодки. В 10.30 после панихиды в Морском корпусе Петра Великого к журналистам вышли полномочный представитель Президента России по Северо-западному федеральному округу Виктор Черкесов, Главнокомандующий ВМФ адмирал Владимир Куроедов, командующий Северным флотом Геннадий Сучков.

Главнокомандующий Военно-морским флотом России адмирал Владимир Иванович Куроедов сделал заявление: «Я несколько слов скажу! Сегодня на флоте День траура и печали. Мы простились с мужественными людьми, с героями в истории флота. Жертвуя своей жизнью, экипаж, командир спасли сотни тысяч жизней на северо-западе России, Скандинавии, предотвратив возможный ядерный взрыв реактора. Мы и сегодня не можем представить эти последствия. Эти люди спасли и сотни, тысячи будущих подводников, помогая сегодня нам в раскрытии причины аварии страшнейшего торпедного оружия. Светлая им память!»

Общенациональная газета «Известия».RU вышла со статьей Елены Роткевич под броским заголовком «Моряки «Курска» спасли мир от ядерной катастрофы». Ну, а как же — сам Главком об этом сказал! Выходит, Главком Куроедов лично опроверг заключение комиссии о том, что реакторы «Курска» «не представляли никакой опасности, и их остановка произошла автоматически». Для чего тогда создаются комиссии?

В. Куроедов, как известно, был ярым сторонником версии гибели «Курска» от столкновения с иностранной подлодкой. Эта версия позволяла вину за гибель «Курска» если не свалить полностью на американцев, то хотя бы вести бесконечную дискуссию перед мировой общественностью и своим народом об их коварстве. С подъемом «Курска» эта версия не нашла подтверждения. Зато открылась целая череда должностных нарушений, которую генпрокурор Владимир Устинов охарактеризовал как «обычное российское разгильдяйство». Для Главкома в такой ситуации лучший выход — переключить внимание общественности на героические действия личного состава по предотвращению ядерной аварии.

Писатель Николай Черкашин не удержался и тоже вставил свое слово о героизме русских подводников, думающих, прежде всего, о человечестве. По его мнению, личный состав реакторного отсека во главе с командиром группы капитан-лейтенантом Аряповым, прежде чем покинуть реакторный отсек и перейти в 7-й, турбинный, «дожали» вручную «до места» компенсирующие решетки. Как у Николая Андреевича все легко и просто выходит в обращении с реактором! Как будто и не было трагедии в 1986 году на РПКСН К-219, связанной с опусканием вручную компенсирующих решеток. Три захода сделали командир отсека старший лейтенант Н. Беликов и спецтрюмный С. Преминин в аппаратную выгородку реактора, чтобы опустить пять компенсирующих решеток. При этом последний заход Преминина оказался для него смертельным.

Для того чтобы стало понятно, что представляет собой операция по опусканию КР вручную, приведу короткую выдержку из инструкции по ручному опусканию КР: «Перевод на ручное управление КР осуществляется следующим образом. Отворачивается гайка в заглушке ручного привода вместе с клапаном. При этом клапан специальным ключом удерживается от проворачивания. После того как гайка сделала половину оборота, на трех следующих оборотах гайки производится легкое покачивание клапана за его шестигранник ключом, что обеспечивает вхождение внутренних шлицев вала ручного привода в шлицы на хвостовике выходного вала. На шестигранник вала ручного привода надевается специальный ключ, который закрепляется в резьбе корпуса заглушки на месте вывернутой гайки. Перед постановкой ключа необходимо отвернуть гайку M10, снять шайбу и вынуть болт вместе с гайкой M12 и шайбой. Опускание КР производится вращением рукоятки ключа против часовой стрелки, а подъем — вращением рукоятки ключа по часовой стрелке.

После опускания КР необходимо выполнить эти же мероприятия в обратном порядке — перевод управления КР с ручного на электропривод».

И таких заходов нужно выполнить 8 раз для двух реакторов. К тому же, все это нужно выполнять в темноте, в угасающем свете аварийного фонарика, при температуре в отсеке за 60 градусов.

Если бы на «Курске» действительно вручную «дожимали» до места компенсирующие решетки на обоих реакторах, то личный состав реакторного отсека полег бы в отсеке от теплового удара.

Писатель Черкашин не только не представляет себе, как происходит опускание КР вручную, но и не знает особенностей подводной службы на атомных лодках в современных условиях.

К аппаратным выгородкам всегда было пристальное внимание, и их всегда держали на замке, ключ от замка находился на пульте ГЭУ. Название «аппаратная выгородка» сохранилось с тех пор, когда по условиям секретности реактор называли «аппаратом». Реакторная выгородка — это выгороженная над реактором часть отсека, которая при работе реактора вакуумируется. В 1979 году на К-171 под руководством командира БЧ-5 тайно от центрального поста ввели в действие реактор, чтобы выпарить с его крышки пролитую воду. В результате выпаривания в выгородке поднялось давление и три человека оказались заперты в ней, где и погибли, в том числе и командир БЧ-5. Вот такая цена необдуманного поступка. После такого происшествия было дано грозное указание — ключи от аппаратных выгородок держать в центральном посту и выдавать только с разрешения командира. На момент выхода личного состава из реакторного отсека на «Курске» в центральном посту отсутствовали не только живые люди, но и сам центральный пост. Допустим, личный состав мог обойтись и без ключа — при помощи лома открываются любые двери. Но как было сказано, для опускания КР необходим специальный ключ. По виду он напоминает ручку от мясорубки, только больших размеров. Обычно он крепился на переборке в аппаратной выгородке, чтобы быть всегда под рукой.

В 90-е годы в стране расцвел терроризм. Проявилось такое явление и в военно-морском флоте. Средства массовой информации как-то оповестили, что на атомной подводной лодке в Гаджиево обиженный на старпома моряк закрылся в реакторном отсеке и угрожал устроить взрыв реактора, вручную подняв до предела компенсирующие решетки. Матроса спецслужбы, конечно, нейтрализовали. А для предупреждения подобных провокаций на лодки поступила команда — ключи для ручного привода