Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин

– Ууууун-нну, даааа! Яяяааа, пьяница да, не спорю!.. – громко заявляет маргинал, блуждая по нам рассеянным взглядом. – Но я ррруссский!

Будто в подтверждение слов на его черной футболке во всю грудь красуется рисунок славянского свастичного символа: то ли оберег Одолень-трава, то ли Сварожич, окаймленный по периметру фразами «Слава роду!» и «Страха нет!» в руническом стиле.

– Аааа, мне надо… Ооооо! Вон слышь, бахает! Ээээ, меня должны отсюда увезти! – громко и не очень адекватно вещал маргинал, похожий на типичного гопника, только немного поехавшего крышей. Как же он похож на этого забавного горе-оппозиционера из Беларуси Тихановского!!

– А кто еще тут есть? – спрашиваю громогласного «славянина».

– А больше и нееет…

– А говорили, что остался еще какой-то дедушка… – озвучил я мысли вслух, не надеясь на разумный ответ от пьяницы с рассеянным взглядом.

– А вон там дальшееееээээ… – агрессивно гаркнул маргинал, при этом не испытывая агрессии, просто вот такая у него манера речи.

– Нет, нет. Это я, – тихо подал голос из-за спины «жигана» маленький, но не такой уж и старый мужчина в черной куртке из кожзама. – «Дедушка» – это про меня. Меня тут «дедом», «старым» все называют.

– Я Рыжий! – кричит гопник.

– Ну, чего, поедешь? – спрашиваю тихого сельчанина в куртке.

– Я поеээээдууэ! – хрипло отвечает пьяница-«славянин».

– Мне до Курска бы, – скромно заявляет мужичок.

– Мы сейчас через Долгие Буды только и потом сразу в Курск, – говорю «деду», но за него снова отвечает громогласный «жиган»:

– Мы согласныыэээ! – басит маргинал.

– Я на хозяйстве хотел остаться, скотина же пропадет, – спокойно поведал мне «дед» свою историю. – Но дети волнуются, сказали, давай уже в Курск, хватит. Собирались искать машину и за мной приезжать, но вот вы приехали… Спасибо.

Сажаем «деда», жигана-маргинала и еще несколько жителей в свободный микроавтобус наших коллег с «Первого канала» и направляемся в село Долгие Буды. Дорогу перекрывает нам стая гусей. Они истошно гогочут и медленно ходят по дороге между прудом и редкой лесопосадкой. Сначала это кажется забавным. Но это печальная ситуация, ведь гуси бесхозные, и кто знает, что с ними будет дальше.

В Долгих Будах мы слышим, как ревут голодные коровы, носятся растерянные поросята, ломая внутренние ограждения в огородах, а одинокие собаки явно не из озорства бегают за выпорхнувшими на улицу курицами. У людей не было возможности взять в автобус эвакуации своих домашних животных, не было даже шанса перевезти их в Курск. Доля этой скотинки – жить, пока их чем-то кормят оставшиеся в поселке соседи, и погибнуть, как только еда или сами соседи исчезнут. А это в нынешних условиях неминуемо.

– Главная проблема сейчас – это некормленый скот. Он погибнет от голода, – рассказывает председатель сельсовета Виталий Дуюнов, седовласый, небольшого росточка мужчина с чистыми светлыми глазами. – Ну ладно, там, накидали скотине корма на три-четыре дня, а дальше все, не знаем: вернутся люди или не вернутся? А если не будем кормить, скот, сами знаете, начинает бушевать.

Заметны искренние переживания председателя за свое село. Оттого и остался на месте, когда почти все его коллеги из Беловского района свои сельсоветы покинули и эвакуировались, за что осуждать чиновников нельзя, если только они не эвакуировались быстрее своего населения.

– Люди уехали, – продолжал Дуюнов. – Но готовы отдать скотину на мясо тем, кто сейчас в этом очень нуждается. Но этим же тоже должен кто-то заняться.

– Ну, да, может, какие-то фабрики по мясопереработке есть, со своими лабораториями, – предполагаю я, хотя в теме пищевой промышленности, конечно, полный профан. – Которые могли бы протестировать мясо животных, и тех же солдат или беженцев снабжать.

В сторонке под деревом прилегли два человека с ружьями. Я бы назвал их ополченцами на стародонбасский манер, но у них нет даже взвода. Территориальной обороной? Но эти мужики не охраняют военные, государственные объекты и никакими контрактами с Министерством обороны РФ не связаны. Скорее, дружинники, потому что в своем опустевшем селе стоят на страже общественного порядка. Но и дружинники-то с оговоркой, ведь те не могут носить при себе гладкоствольные ружья и карабины.

Два охотника на привале травят веселые байки и трапезничают копченым бобром. Я из вежливости угостился кусочком, но понял, что отвратительнее мяса я еще не пробовал. Лакомство, мягко говоря, с очень специфическими вкусом и запахом, на любителя. Стараясь выглядеть благодарным, я побыстрее проглотил бобрятину, но потом еще полдня ощущал в носу его едкий аромат.

– Наши ребята-энтузиасты бесплатно охраняют свое село, да и в окрестные села тоже заезжают, – уважительно кивает на дружинников глава Долгих Буд. – Милиции-то реагировать на все нарушения быстро и без войны сил не хватало, но мы как-то сообща справлялись. А тут, когда почти все покинули свои дома, вопрос безопасности встал очень остро, уследить сложно. Не приставишь же по участковому к каждой улице. Вчера, например, заезжали какие-то люди на «жигуленке» с прицепом, рыскали тут, нам удалось быстро их отвадить. Но мародеры тоже не дураки: посмотрят, что милиции и охраны нет, и начнут лазать по домам, амбарам… А вот мой МЧС едет!

Рыча, в село вторгается советский трехколесный «муравей» со сложенной стремянкой на борту. Верхом на синем мотороллере с грузовым кузовом крепкий мужик в синей же, но выцветшей почти до сиреневого цвета робе.

– Сережа!.. – кричит сквозь оглушающий рокот движка мототехники глава сельсовета.

– Нормально все, тихо! – так же громко отвечает погонщик «муравья», поднимая ладонь то ли в приветственном жесте, то ли останавливая последующую речь Дуюнова. – Что тебе надо еще?

– Ну, как хочешь, – глава Долгих Буд тоже отреагировал жестом, выставив руки вперед и пожимая плечами, мол, сдаюсь, сдаюсь, отстал.

– Я тебя не трогаю, ты не трожь меня! Я управиться приехал, – бодрой скороговоркой проворчал работяга, насупив брови и вперев цепкий взгляд в каждого из нас. Но тут же стало понятно, что это все в шутку: два друга не ссорятся, а наоборот очень рады увидеться и вот так эмоционально балагурят.

– Я еще буду тут оставаться, да. Все будет хорошо, – сменил ворчливый тон на более ласковый Сережа. – Не переживай, не-не-не. У Витьки управлюсь, скотину покормлю, у Лены управлюсь.

У мужчины брови, словно взмах орлиных крыльев, а между ними волевая глубокая складка в три сантиметра длиной. В юности я мечтал о такой. Все крутые парни с района Химмаш имели межбровную складку: Дима Бандюга, Валера Мел, Слава Памир. Многие киногерои от нашего Саши Белого до ихнего Шварценеггера. У Арнольда таких складок было сразу пять! Мне бы хоть одну, думал я, хмурясь перед зеркалом, но вместо