КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

КГБ, выезжающие за рубеж для сопровождения делегаций, имели четкие инструкции – в случае исчезновения кого-либо из членов делегации немедленно сообщать об этом в посольство и принимать меры для розыска, в том числе и с использованием возможностей местных властей.

За неоправданное промедление с Виктора спросили бы очень строго. Однако, когда речь шла о всемирно известной личности, а к таковым, несомненно, относился Валерий Харламов, ошибиться и поднять ложную панику было не менее опасно. В лучшем случае Виктор выглядел бы смешно.

Поискали еще минут пять-семь. И снова безуспешно. Тогда Виктор отозвал в сторону Петрова и осторожно поинтересовался:

– Может?

И лучший друг Валерия после молчаливого раздумья вымолвил:

– Может…

Тут к ним подошел хоккеист Макаров и предложил поискать в здании аэропорта еще раз. Виктор разрешил, только предупредил, чтобы он шел не один. Потянулись минуты ожидания. И наконец, минут через десять, все увидели бегущего радостного Макарова, а в нескольких шагах позади него неуверенной походкой шагал Харламов.

Никаких вопросов задавать ему никто не стал, ни Тихонов, ни коллеги-хоккеисты, ведь главное, что теперь все были на месте. Промолчал и Виктор. Не нужно объяснять, что возвращение Харламова было идеальным вариантом и поводом радости для всех.

Однако перед посадкой в автобус Макаров подошел к Виктору и рассказал, что нашли Харламова у телефона-автомата и, когда он их увидел, то громко прокричал в трубку: «Аэрофлот! Аэрофлот!» – и трубку положил.

Возможно, что некоторый свет проливает на это происшествие другой эпизод. Незадолго до этого случая Виктор возвращался вместе с хоккеистами из зарубежной поездки в Москву через Ленинград. До Ленинграда из-за границы летели самолетом, а из Ленинграда в Москву надо было ехать поездом.

Вечером при посадке Виктор вошел в вагон. Из дальнего купе ему махали рукой второй тренер Моисеев и доктор Силин, но в дверях ближайшего купе стоял Петров, который сказал:

– Зачем они вам? Давайте с нами. Не пожалеете!

И Виктор не мог ему отказать. Он в знак благодарности махнул рукой Моисееву и Силину и вошел в купе Петрова.

За несколько минут до отхода поезда распахнулись двери ресторана, и ликующая толпа буквально на руках внесла в вагон Харламова. Вместе с ним в купе, где сидели Виктор и Петров, они занесли все, что можно было найти в то время в ресторане – изысканную выпивку и закуску, которой хватило бы на десятерых.

Поезд тронулся. В купе их было трое, но с принесенными запасами спиртного и закуской они сделали всё, что смогли.

Перед тем как лечь спать, зашел разговор о том, что испанские власти предлагают Харламову выгодный, миллионный, контракт за его выступление за один из испанских профессиональный клубов. Харламов сказал, что он не против, при условии, если его выпустят из страны на законных основаниях и только вместе с Петровым.

Немаловажно отметить, что происходило это в начале 1981 года, когда даже разговор на подобную тему расценивался как криминал. Виктор обсудил с Петровым и Харламовым несколько возможных вариантов, и все они сводились к тому, что вероятность официального положительного решения ничтожно мала.

Утомившись от разговоров и выпивки, они легли спать. Утром, выходя на перрон вокзала, все старались не смотреть друг другу в глаза, и, не договариваясь, ни словом не обмолвились о ночном разговоре.

Маловероятно, чтобы Харламов планировал и мог совершить побег за рубеж, слишком высоко он ценил престиж ЦСКА, который дал ему путевку к славе, дружбу с коллегами-хоккеистами и свою семью. Но ситуация в мире была такой, что исключить вероятность необдуманного поступка со стороны отдельных хоккеистов или провокации иностранных спецслужб было нельзя.

Холодная война и идеологическое противоборство с Западом, престиж хоккея, возведенный в ранг государственной политики, и реальные попытки менеджеров НХЛ любой ценой переманить к себе советских хоккеистов явно свидетельствовали в пользу этой версии.

В ход шли любые средства. Иностранные хоккейные менеджеры при встречах захваливали советских звезд, упирая на то, что их выдающиеся способности не оцениваются в СССР по достоинству, играли на их самолюбии и естественном стремлении к большим заработкам.

В ход шло и обольщение. Во время одной из поездок в Канаду к советским хоккеистам была прикомандирована в качестве переводчика очень красивая молодая женщина, которая пыталась установить близкие отношения с одним из ведущих игроков советской сборной.

Возможно, у неё и был шанс, но вмешательство сопровождающего делегацию контрразведчика подполковника Сидорова помешало этим планам. Он вынужден был вежливо, но решительно объяснить ей, что догадывается о её подлинных намерениях и не позволит зайти в этой игре слишком далеко.

В отношении Валерия Харламова судьба распорядилась по-своему…

Ретроспектива

Харламов так и не смог осуществить свою мечту, так как вскоре погиб в нелепой автокатастрофе.

В первый раз Харламовы попали в автомобильную аварию на Ленинградском шоссе в среду 26 мая 1976 года, когда возвращались ночью из гостей. Валерий решил обогнать грузовик, но при выезде на встречную полосу увидел, что на него несётся такси. Резко вывернув влево, он съехал с дороги и врезался в столб.

В этой аварии он получил перелом правой голени, двух рёбер, сотрясение мозга и множество ушибов. Врачи рекомендовали ему завершить спортивную карьеру, но он решил остаться в большом спорте. Выздоровлению хоккеиста помог хирург Главного военного госпиталя Андрей Сельцовский, который оперировал Харламова и следил за состоянием его здоровья.

Виктор Дмитриев тогда не был знаком с Сельцовским. По странному стечению обстоятельств, спустя десять лет на дне рождения у общего знакомого, он будет сидеть за одним столом с Андреем Сельцовским, руководившим здравоохранением в Правительстве Москвы, и с будущим предателем из Внешней разведки Александром Запорожским…

Перед началом сезона 1981/82 года Харламов говорил, что по его завершении он станет детским тренером. В составе ЦСКА он в 11-й раз становится чемпионом СССР и обладателем Кубка европейских чемпионов и лучшим нападающим, набрав в трёх встречах 11 очков.

Он рассчитывал, что его еще раз возьмут в состав сборной на Кубок Канады 1981 года, однако главный тренер Тихонов решил иначе, объясняя свое решение тем, что Харламов не имеет достаточных физических кондиций. Харламов остался в Москве и тяжело переживал расставание со сборной.

Утром27 августа 1981 года на 74-м километре Ленинградского шоссе произошла авария. Валерий, Ирина и её двоюродный брат Сергей Иванов возвращались в город с дачи в деревне Покровка под Клином на своей «Волге» под номером 00–17 ММБ. Жена Харламова Ирина, сидевшая за рулём, не справилась с управлением на скользкой от дождя дороге и на встречной полосе столкнулась с грузовиком ЗИЛ. От полученных травм