Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

– Какие-какие?

– Бионические. Они в отличие от обычных лучше амортизируют, поддерживают. На этих протезах много «умных» режимов, которые ходить помогают. В общем, более современные они и удобные.

– И чувствуешь себя в них, как на живых ногах?

– Как на живых – вряд ли! Навернуться в момент можно и на них. Чуть сильнее наклонился или колено немного не так согнул – упал! Ситуацию все время надо под контролем держать. Но ничего, научусь и на них ходить, как на собственных ногах. Я, Витек, мечтаю даже в горы на этих протезах подняться.

– А тебе их дадут?

– Надеюсь. Обещали.

– А я, Вадим, знаешь, о чем мечтаю? Чтоб ученые придумали мазь, гель или еще что-нибудь типа того, благодаря которым (ну, если мазать ими культи) будут вырастать из культей новые руки или ноги. Как у ящерицы. Ей хвост оторвешь, а у нее новый отрастает.

– Здорово, конечно! – согласился Вадим. – Только когда это произойдет и додумаются до такой волшебной мази вообще? Так что, как говорится, лучше уж синицу в руках, чем журавля в небе. Будем пока на хороший протез надеяться. По крайней мере, не на такой, какой чаще всего выдавали инвалидам Великой Отечественной. У меня дед был ветераном той войны. Боевые ордена имел. И тоже подорвался на мине. Это у нас, получается, чуть ли не семейная традиция, – засмеялся Вадим. – Так вот ему ампутировали ногу на уровне бедра. Взамен выдали деревянный протез, который не гнулся в колене, с огромной гильзой, с поясом на ремнях. И весил он килограммов пятнадцать. Прикинь, а! После ампутации я сразу деда вспомнил с его деревяшкой. Боялся, что и у меня такой будет. Но сейчас их можно только в музее да в старых фильмах увидеть.

Разговоры с Казаркиным хоть и вызывали у Сенчукова иногда внутренний протест, несогласие, но в целом действовали успокаивающе, производя, по словам Реутова, психотерапевтический эффект. А услышанная от Вадима новость о бионических протезах Витька и вовсе возбудила.

Слушая Казаркина, Витьку́ тоже стало казаться, что, стоит захотеть, проявить упорство и волю, что-то преодолеть на пути, и у него могут появиться сдвиги в лучшую сторону. Нет ног и руки, так делают же протезы! И, оказывается, очень даже современные.

Он и Любимцевой мечтательно так и с прозрачным намеком сказал:

– Вот сделают мне хорошие протезы…

– Да хоть бы вообще какие-то сделали! – тут же охладила его пыл Светлана. – Протезисты к тебе даже с примерками еще не приходили!

– Правда! – удивился Сенчуков. – А почему?

– Потому что потому, что кончается на «у», – невесело усмехалась Светлана. – Наивный ты все-таки пацан, Витек. Давно пора догадаться, что все упирается в «наш – не наш». Госпиталь военный, а ты лицо гражданское, значит, «не наш», поэтому первоочередное и главное внимание и в лечении, и в протезировании участникам и ветеранам боевых действий.

– А как же я?

– А тебе, мальчик мой, по остаточному принципу, крошки с военного стола. Протезы тем более. Штука очень затратная. Потому и не спешат с твоими протезами. И дорого, и сложно. Не веришь? Спроси хоть у Сережи Реутова, хоть у Радкевича, да хоть у самого начальника госпиталя. Скажи спасибо командующему, что такой замечательной коляской одарил! А то бы до сих пор катали тебя в том старом катафалке…

Витек, поймав начальника отделения хирургии в коридоре, действительно спросил, когда начнут заниматься его протезами, и будут ли они у него, как у Казаркина, бионическими.

Радкевич, не ожидавший таких вопросов от Сенчукова, с минуту откашливался, собираясь с мыслями, потом все-таки начал объяснять ему:

– Протезы для тебя, Витек, в принципе, очень сложные. Парная ампутация выше колен. Значит, потребуются искусственные коленные суставы. То же с левой рукой, ампутированной по самое плечо. Нужен будет искусственный локтевой сустав. Все это и технически, и технологически изготовить непросто и дорого. На три твоих протеза, Витек, а тем более бионических, потребуется до восьми миллионов рублей. Цена хорошей машины. Так вот, если мобилизованному Казаркину (а он по статусу военнослужащий) его протезы финансирует Министерство обороны, то кто будет платить за твои? Ты – лицо гражданское. Разве что, как и с коляской, командующий поможет? Хотя с такой коляской по большому счету, тебе и протезы не очень-то нужны. Но вопрос решается… – поспешил успокоить начальник хирургического отделения, не уточнив, правда, как именно решается, и с еще большей поспешностью пошел прочь.

Общаясь с Казаркиным, Витек не забывал о Вергилии. Они по-прежнему виделись практически каждый день, разговаривали на разные темы, в том числе и литературно-поэтические, но их разговоры, направляемые Волченковым, становились все более практичными, деловыми и целенаправленными. Да и встречи их одними только разговорами не ограничивались.

«Чего воду в ступе толочь?» – говорил Юрий Никитич и нагружал Витька «практическими заданиями»: то текст просил изладить, в котором требовалось описать какой-нибудь товар, продукцию предприятия или нечто в том же роде, а то и стих рекламный сочинить. Все это Сенчукову неплохо удавалось, и Волченков стал оплачивать его работу.

Витек радовался. Но не деньгам. Они, в принципе, здесь, в госпитале, были ему не нужны. Другое дело, что этот небольшой, но свой заработок поднимал Витька в собственных глазах и в какой-то степени приглушал, лишал остроты ощущение никчемности, с которым он жил после ранения.

Однако аналитические, рекламные и им подобные тексты не были главной заботой Волченкова, а с ним теперь и Сенчукова. Друзья-компаньоны заняты были прежде всего воплощением идеи блога о СВО. Вергилий разработал подробный, на месяцы вперед, план, в котором намечал рассказывать честно, непредвзято не только о боевых действиях, героях СВО, но и о проблемах операции, в ходе которой наряду с отвагой, самопожертвованием немало халатности, разгильдяйства и даже предательства. Сенчукову в этом блоге отводилась роль помощника и соведущего. Витьку́ это доверие льстило, и он старался.

Задействован Сенчуков был еще в одном проекте, связанном с Вергилием. Библиотекарша Анна Романовна задумала устроить творческий вечер Волченкова. Тот согласился, но с условием, что и Сенчуков примет в нем участие.

– Но я же не пишу стихов! – испугался Витек.

– Прочитаешь что-нибудь из стихов Юрия Никитича, – сказала Анна Романовна. – Можешь Блока добавить, параллели провести. Детали мы еще обсудим.

– Давай, давай, – подзадорил Волченков, – ты же классно читаешь! Я бы лично очень хотел услышать свои стихи в твоем исполнении.

После такого заявления Витек устоять уже не смог…

4

А между тем в палате № 308 стало намечаться еще одно событие. Явно неординарное. Жору Яресько стала посещать девушка. В палату она не заходила, но в вестибюле и холлах госпитальная общественность фиксировала