Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

Разумеется, с помощью этих примитивных фитильных ружей тягаться с русскими солдатами было невозможно. Начальник Оренбургской экспедиции В. Урусов едко отмечал, что «у нас из пушки могут десять раз выпалить пока их киргиз- кайсак, ружье заправить». Но против кочевых племен казахи их применяли с большим успехом. Так, например, колоссальным поражением обернулась для джунгаров битва, состоявшаяся на р. Ор‑Булак в 1643 г., когда джунгарский хунтайджи Батур во главе 50‑тысячного войска выступил в поход против казахов. Казахский хан Джангир дал бой захватчикам, располагая всего шестью сотнями бойцов, но зато половина из них была вооружена «огненным боем» и укрепилась в окопах. Обойти позиции казахских стрельцов в горном ущелье было невозможно, а предпринятая попытка лобовой атаки очень дорого стоила джунгарам, тем более что сам Джангир с оставшимися бойцами атаковал противника из засады. Общие потери джунгар составили около десяти тысяч человек.

Очевидно, что этот бой был проведен в том же самом стиле, в котором русские казаки времен Ермака громили улусы Ногайской

Орды и Сибирского ханства. В связи с этим интерес представляют источники, повествующие о появлении донских казаков на службе у казахских ханов, чему, безусловно, способствовали репрессии, развернутые царем Михаилом Федоровичем в отношении казачества. Судя по всему, эти казаки и помогли казахам выработать совершенно новые приемы ведения войны. Позднее в письме на имя Петра I один из русских чиновников писал, что казахи «к бою де удачливы, волшебству де учены от донских беглецов».

Практически все источники подтверждают, что казахи обладали серьезным преимуществом в столкновениях с соседними народами именно в силу освоения огнестрельного оружия. Так, астраханский губернатор А. П. Волынский писал, что «калмыки, конечно, могут пропасть, ежели так сильно оные касаки на них идут, понеже они так перед касаками робки, например, где оных сот 5 или 6, а калмыки пятью или шестью тысячами не могут противу их устоять, понеже касаки имеют больше пищалей, нежели луков». Российский посланник А. И. Тевкелев также отмечал, что казахи «сайдаков употребляют мало, а в вой не имеют большую часть огненного ружья без замков с фитилями. Башкирцы в военный случай употребляют токмо одне сайдаки с луками, а огненного ружья никакова нет».

Любопытно, что такой известный исследователь, как И. Г. Георги, говорил о казахах, что «из луков стреляют они очень худо». С начала XVIII в. многие казахи даже позабыли секреты изготовления этого оружия. А. И. Левшин указывал, что «луки и стрелы, сделанные самими киргизами, нехороши, лучшие получают они от башкиров, монголов и китайцев». То же самое утверждал и Ч. Ч. Валиханов: «Сайдак—«джак» киргизы делали сами, но предпочитали купленный из Бухары или от башкиров, впоследствии пошли и китайские». Мнение И. Г. Георги кажется все‑таки не очень корректным, поскольку тот же А. И. Левшин пишет, что «второе место (после скачек—Р Т.) в забавах киргизского народа занимает стрельба из лука. Умеющие владеть оружием сим пускают стрелы в цельне только стоя неподвижно на земле, но на скаку с лошади и даже стоя в седле. Некоторые стреляют в бросаемые пред ними верх шапки и кольца».

В этот же период казахи стали самостоятельно изготавливать огнестрельное оружие. «Встречаются в степи еще ружья этой работы и большей частью бьют хорошо, все они имеют продольные полосы по стволу и медные мушки и прицел», — писал век спустя Ч. Ч. Валиханов. Казахи сами плавили свинец, делали достаточно хорошего качества порох и, кстати, тщательно хранили секреты производства от представителей других народов. По этому поводу Н. П. Рычков пишет следующее: «Сколько мне ведомо, то состав двух родов пороха им известен, как то черного и белого: но искуство сие хранят они как таинство не многим народам известное: ни ласковости мои, ни угощения которыя оказывал я тем Киргисцам, от коих надеялся я том разведать, не могли привлечь их удовольствовать мое любопытство. Ответ их состоял том: что мы делаем оной так как и в вашей стороне, и нет в искустве нашем ничего отменного, а потребное к онаму достаем мы в собственных наших землях».

Не удивительно, что в свидетельствах об умении казахов стрелять из огнестрельного оружия никаких расхождений между источниками нет. «В бою они не знают порядка, — отмечал Джон Кэстль,—атаку-ют так же хитро, как кошка ловит мышей. Чтобы окружить врага, они ползут в высокой траве 2-3 версты, как при охоте на диких лошадей, а когда им кажется, что враг окружен, стреляют, лежа на земле, из своих камерных труб (т.е. фитильных ружей — Р. Т.) и почти каждым выстрелом убивают человека».

Джунгарских правителей очень серьезно беспокоило это преимущество, и они постоянно стремились организовать собственное производство огнестрельного оружия. Этой цели им удалось добиться в 80‑х гг. XVII в., после подчинения Восточного Туркестана. Закономерно, что в ходе нападений на казахов джунгары стремились ударить в первую очередь по сырдарьинским городам. В случае успеха они полностью перевозили ремесленников на свою территорию. С 20‑х гг. XVIII в. джунгарам удалось даже вырваться вперед за счет организации производства артиллерии.

Необходимо отметить, что серьезную опасность для казахов в тот период представляли не только джунгары. Калмыки, с которыми казахи тоже часто враждовали, были тем же самым народом, что и джунгары. Это были ойратские племена, принявшие российское подданство и перекочевавшие на берега Волги. Калмыки участвовали почти во всех войнах молодой Российской империи и поэтому обладали огромным боевым опытом. Верно служили России и башкиры, непревзойденные стрелки из лука. Туркмены, на протяжении веков терроризировавшие Иран, Хиву и Бухару, считались самыми умелыми мастерами сабельного боя. Не менее воинственны и храбры были кыргызы, каракалпаки, кочевые узбеки, и немало казахских батыров сложили свои головы в войнах с этими народами. Тем не менее в течение XVIII в. военная удача в конфликтах с этими соседними народами все‑таки чаще улыбалась казахам.

Совершенно другая картина наблюдалась в столкновениях с военными силами Российской империи. Надо отметить, что большая часть всех российских авторов, естественно отражающих точку зрения казахских противников, достаточно критически оценивала боеспособность казахских ополчений. По их сведениям, вся битва сводилась лишь к одному удару, в ходе которого казахская конница старалась смять противника, и, если это не удавалось, обращалась в бегство. «В нападении иногда бывают отважны, и при малейшем успехе, наглы до неограничености, но увидев убитых своих товарищей, удобно обращаются в бегство, и уже никакая власть остановить их не может… Вступают в дело перестрелкою с неприступных мест метанием стрел, и наконец стремительным нападением с