Тайная лаборатория - Александр Александрович Тамоников

— Я все помню!

Артаков перенес аппаратуру спутниковой связи, кейс и две дорожные сумки на катер. Оставил их в трюме. Вернулся во двор дома Матерого. Проходя мимо «Форда», нагнулся, прилепил к джипу небольшую круглую магнитную, радиоуправляемую мину. Вышел ко второму джипу, возле которого стояли Кумати, Матерый и Кан.

Японец указал на спящих заложников:

— А теперь этих по одному в трюм катера!

Зайдя к задней дверке со стороны багажника, Артаков незаметно для других прикрепил вторую мину к днищу бензобака джипа. После чего взвалил на себя Королеву и понес ее к причалу. Андорина пришлось нести вдвоем. Кану и Матерому.

Ровно в 5 утра пятницы, 23 марта, прогулочный катер «Лучистый» вышел из бухты и, взяв направление на юго-восток, пошел в открытый океан.

Ему хватило часа, чтобы беспрепятственно покинуть территориальные воды России. Еще через полчаса Матерый из капитанской рубки доложил, что видит яхту, дрейфующую там, где должна была состояться встреча двух кораблей.

Кумати вышел на палубу вместе с Артаковым. Взглянул на яхту через бинокль. Сказал:

— Наша посудина, хорошо!

Обернулся к Артакову:

— Ты уверен, Григорий, что отсюда сигналы твоего взрывного устройства дойдут до мин, установленных на машинах?

— Да, сейчас дойдут, я слежу за расстоянием, но через пару-тройку миль они могут ослабеть настолько, что не активируют взрыватели. Так что если рвать тачки, то немедленно!

Кумати приказал:

— Рви!

Артаков извлек из куртки портативный прибор, вытянул из него телескопическую антенну, направил ее в сторону невидимой береговой линии, нажал на клавишу. Прибор отреагировал сменой цветов индикаторов.

Артаков довольно ухмыльнулся:

— Все в порядке, босс! Джипы подорваны. Через несколько часов приют Матерого будет полыхать, как стог сухого сена.

И действительно, за сотню километров от катера джипы, стоявшие рядом с большим деревянным домом, вздрогнули и тут же превратились в сплошное огненно-дымное облако, разлетевшись на куски. Пламя от подрыва машин перекинулось на дом, деревянные постройки. Вскоре весь берег бухты Шамана полыхал беснующимся танцем колдуна. Впрочем, Матерый об этом даже не догадывался. Обменявшись световыми сигналами, катер и яхты начали медленно сближаться. Вскоре «Лучистый» коснулся борта яхта, с которой тут же был спущен трап. Кумати и Кан поднялись на яхту. Матерый остался на катере, держа его у борта яхты и ожидая возвращения Кана с деньгами. Андорина с Королевой перетащил на новое судно Артаков. Их встретил малого роста услужливый мужчина неопределенного возраста. Он постоянно кланялся, повторяя:

— С прибытием вас, господин, с прибытием!

У лестницы, ведущей в благоустроенный трюм, Японец остановился. Навстречу поднимался верный помощник. Он вопросительно взглянул на Кумати. Тот едва заметно кивнул. Артаков достал пистолет с глушителем. И вышел на палубу. Кумати посторонился. Сделал это и Кан, но помощник Японца и ждал этого.

Оказавшись напротив корейца, Артаков дважды выстрелил тому в сердце. Кан рухнул на палубу. Григорий произвел еще один выстрел. В голову.

Взглянул на Кумати:

— С этим порядок, босс!

Японец махнул рукой:

— Теперь займись Матерым и его посудиной! Потом спускайся в трюм, где наш верный Че уже наверняка приготовил настоящий японский завтрак.

Капитан яхты поклонился:

— Конечно, босс! К вашему прибытию все готово.

— Вот и отлично. Иди, Григорий!

Артаков кивнул.

Прошел к борту. Матерый находился в рубке за штурвалом, часто опуская голову, глядя на трап. Кан должен был уже появиться. Но почему-то задерживается. Не иначе, деньги считает. Он такой дотошный. Чужого не возьмет, но и своего не отдаст. За копейку горло перегрызет. А передать Кумати должен не копейки, а весьма круглую сумму. Наклонившись в очередной раз, Матерый увидел спускающегося по трапу… Артакова. Забыл, что ли, чего из вещей заложников?

Григорий перепрыгнул на катер, подошел к рубке:

— Как дела, Коля?

Матерый удивился:

— Что за вопрос? Где Кан?

Артаков головой указал на палубу яхты:

— Там!

— Чего не спускается?

— Не может!

— Как это не может?

— Он мертв, Коля!

— Что??? В смысле… мертв?

Артаков спокойно произнес:

— Я убил его!

— Но… но… почему?

Матерый выглядел растерянным.

Но не напрасно к нему прилипла кличка Матерый. Николай Матвеев мог, когда проявлялась угроза жизни, быстро сконцентрироваться, дабы отразить эту угрозу. Вот и сейчас, изображая крайнее удивление, он незаметно для Артакова вытащил из накладного кармана брюк тонкую самодельную заточку.

— Почему, Гриша? Ведь мы же все вместе парились на одной зоне. Или забыл? Корешами были? Я тебя подыхающим в сопках нашел. Домой притащил, с того света, можно сказать, вытащил, отходил, кормил, поил. С Кумати познакомил. И Кан всегда был рядом. Он же тебе, как брат… был! Как же это ты его? И за что?

Артаков на мгновение расслабился, уверенный в том, что Матерый ничего не сможет против него сделать.

— Да, Коля, и ты и Кан были мне, как братья. Но… жизнь меняется. Поверь, Матерый, я не хотел убивать Виктора.

— Ты выполнял приказ Кумати?

— Да!

— А тот отдал подобный приказ, чтобы не платить «бабок»?

Артаков вздохнул:

— Не все так просто. Если бы дело касалось одних «бабок», вы уже плыли бы обратно в бухту. Но дело не в деньгах. Ваша с Каном беда в том, что вы видели тех, кого перевезли на яхту.

— Но я никого не видел. Я не знаю этих людей. Лишь то, что мужик и баба.

— Вот именно, Коля, мужик и баба!

— Неужели Кумати считает, что я стану болтать о том, как выходил в океан, нарушая границу? Я не враг