Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко

бандеровщины и мазепинства. Во-первых, «именные» названия говорят об идеологическом, а не этническом характере явления и русский может оказаться бандеровцем или мазепинцем точно так же, как фашистом, коммунистом, консерватором, либералом или демократом. Во-вторых, уж больно уродливы фигуры самих Бандеры и Мазепы. Далеко не каждый захочет принадлежать к названной их именами общности.

Решать эту задачу предстоит довольно долго. До окончательного решения должны смениться три поколения и пройти лет тридцать-пятьдесят. Но начинать необходимо уже сейчас, уже в 2023 году, раз уж 2022 закончился.

Интересы США не предполагают сохранения Украины

27.01.2023

Украину неправильно было бы назвать страной парадоксов, поскольку она является страной-парадоксом. Одним большим парадоксом с момента своего появления на политической карте.

Ещё до провозглашения независимости украинские элиты демонстрировали явное намерение ориентироваться в своей будущей «суверенной» политике на Запад. При этом Запад, руководство которого в те времена было куда адекватнее нынешнего, отнюдь не спешил радоваться приобретению нового «союзника».

Не менее ясно, чем стремление стать частью Запада, проявлялось и другое стремление Украины – к конфронтации с Россией. «Газовые войны» из-за беспардонного воровства газа, скандалы вокруг дележа Черноморского флота, деструктивная позиция по вопросу раздела советских долгов и собственности за рубежом, саботаж в рамках СНГ, так и не давший превратить Содружество в эффективный интеграционный механизм, а также ползучая украинизация всего что шевелится начались ещё в 1992 году. Тогда же офицерам Советской Армии, принимавшим украинскую присягу, задавали изобретённый начальником социально-психологического управления Минобороны Украины, ныне покойным генералом Мулявой, вопрос: «Готовы ли вы воевать с Россией?».

В первые годы украинской независимости Запад, переживавший медовый месяц с идущей на беспрецедентные геополитические уступки ельцинской Россией, в большинстве российско-украинских споров склонен был либо занимать действительно нейтральную позицию, либо косвенно поддерживать Москву. Де-факто США и ЕС признавали, что Украина входит в российскую сферу исключительных интересов, и в 90-е годы не давали Киеву тех авансов, которые получали прибалты и восточноевропейские государства, с чьим будущим принятием в ЕС и НАТО определились почти сразу, хоть почву для первого (после Холодной войны, в сумме же четвёртого) расширения и готовили почти десятилетие.

Американцы реалистично считали, что попытки России наладить конструктивное сотрудничество с изначально русофобскими украинским и другими постсоветскими режимами Россию только ослабит, ибо потребует значительных ресурсных затрат без всякой отдачи. Фактически американцы сдавали Кремлю нелояльное России постсоветское предполье ради свободы рук в Восточной Европе. И в этом вопросе они оказались правы: пока Россия возилась с так и не случившейся интеграцией Украины в общие с Белоруссией и Казахстаном структуры, американцы смогли полностью интегрировать Восточную Европу в НАТО и ЕС.

Но дальше перед ними возник вопрос: как дальше разбирать Россию на запчасти? Москва тоже не сидела сложа руки. За пятнадцать сложных лет она стабилизировала внтуриполитическую ситуацию, подавив очаги сепаратизма и консолидировав элиты, достигла внутриполитического консенсуса, уйдя от опасности гражданского конфликта, вплотную нависшей к концу 90-х, приступила к реставрации экономики и наполнению бюджета, частично восстановила боеспособность Вооружённых сил и начала дальнейшую военную реформу, в результате которой к 2020 году российская армия вышла на устойчивое второе, а по ряду стратегических показателей (процент новых вооружений в РВСН) и на первое место в мире.

Россия стала достаточно сильной, чтобы продемонстрировать намерение применять вооружённую силу для защиты своих интересов на постсоветском пространстве уже в 2008 году (Грузия) и в любом регионе планеты в 2015 году (Сирия). Запад потерял надежду на выигрыш у России конвенциональной войны без применения оружия массового поражения (ОМП), а также возможность без сопротивления проводить свои вооружённые интервенции в любом регионе планеты. Россия также не могла победить Запад, но было достаточно того, что она имела достаточно сил, чтобы не дать Западу победить своих союзников. В этот момент однополярный мир рухнул. Ибо, если гегемон хоть в чём-то не гегемон, то он не гегемон во всём. Гегемония может быть только абсолютной, либо она не существует.

Украина стала главным механизмом, при помощи которого США попытались вернуть себе гегемонию. Она оттягивала и оттягивает на себя российские ресурсы, даёт США время и пространство для политического манёвра, а также наносит России непосредственный ущерб. Другое дело, что и на поле боя, и в экономике, и во всех остальных отношениях, Украина теряет на порядки больше, чем Россия. Но это не американская проблема.

Для США важно, чтобы их затраты на проксивойну с Россией были меньше, чем потери Москвы от этой войны. Именно поэтому им всё равно не только, что будет с Украиной, но и что будет с Европой, чьей деиндустриализацией (за которой, как на Украине, последует депопуляция) они сейчас активно занимаются, одновременно пытаясь заставить хотя бы часть своих европейских союзников заменить умирающую Украину на линии горячего фронта с Россией.

Надежда США проста, как мир. Они действуют по схеме, неоднократно применявшейся англичанами к своим сильным континентальным противникам. Надо заставить врага вести бесконечную войну в Европе, нанимая против них за субсидии, всё новые и новые державы. В конце концов он надорвётся (устают даже от успехов), его экономика не выдержит напряжения войны, социум устанет нести потери, оппозиция расшатает внутриполитическую ситуацию, и грозный когда-то противник рухнет (как, например, рухнул Наполеон I). США исходят из того, что если заставить Россию воевать с десяток лет всё с новыми и новыми врагами, то российское общество не выдержит психологического давления, экономика, всё сильнее привязанная к обеспечению боевых действий начнёт давать сбои, и в конечном итоге Москва не выдержит внутренних проблем, а США вернут себе гегемонию.

Украинцы наивно рассчитывают, что их назначат оккупантами поверженной России, и вот тогда-то они наконец за всё отыграются. Но такой ход вовсе не предусмотрен. У Ходорковского куда больше шансов, чем у Зеленского получить американский ярлык на гауляйтерство. США ведь необходимо установить контроль над российскими ресурсами и организовать их эксплуатацию в своих целях, а что могут организовать киевские попрошайки, кроме банды по разворовыванию грантов и кредитов. В этом плане российская либеральная эмиграция, уже работавшая в 90-е годы проамериканскими компрадорами в тогдашней России, даст украинским коллегам сто очков вперёд и всё равно выиграет. Поэтому в Киеве и не любят «хороших русских». Они выигрывают у «воюющей нации» конкуренцию за хозяйскую ласку.

В общем, не только европейцы, но и американцы прекрасно понимают, что Украине не выиграть эту войну – украинцы закончатся гораздо раньше, чем Россия почувствует первые проблемы. Украина всего лишь одна из многих стран, которые, по плану Вашингтона должны разбиться о Россию, чтобы Москве, наконец, стало больно.

Но давайте представим себе невозможное: американцы победили, вернули себе статус гегемона, а Украина ещё дышит. Как вы думаете, куда