Сто великих героев Отечества - Владимир Робертович Анищенков

29 октября 1914 года в бою у Севастополя иеромонах Антоний (Смирнов), служивший на корабле «Прут», не покинул раненых матросов и вместе с ними встретил свой последний час.

Корабль был подожжен противником. Капитан «Прута» Георгий Быков приказал открыть кингстоны, чтобы он не достался врагу. Команда начала высаживаться на шлюпки, но отец Антоний уступил свое место в лодке матросу, не желая покинуть смертельно раненных, у которых не было возможности спастись.

Иеромонах Антоний (Смирнов). До 1915 г.

Вот как описал произошедшее историк В. Бондаренко:

«В перегруженных шлюпках шла перекличка. Моряки не могли найти только отца Антония. Кто-то неуверенно сказал, будто видел его в последний раз на верхней палубе минзага. И в этот момент среди клубов дыма, окутывающих горящий «Прут», показался корабельный священник. Он стоял на нижней ступеньке трапа, почти касающейся поверхности моря, и осенял крестом перегруженные до предела шлюпки. Командир корабля крикнул из воды: «Батюшка, садитесь! Мины могут взорваться!»

К кавторангу Быкову присоединились другие офицеры и матросы:

– Спасайтесь, батюшка! «Прут» сейчас затонет! Прыгайте в воду, мы вас подберем!..

– Спасайтесь сами, – ответил седой священник. – Мест в шлюпках на всех не хватит, вы молоды, а я уже пожил на белом свете и стар.

После этих слов отец Антоний вернулся в свою каюту, облачился в ризу и, выйдя на горящую палубу с крестом и Евангелием в руках, еще раз благословил команду. Потом направился внутрь гибнущего корабля. Матросы, глотая слезы, провожали глазами любимого пастыря, офицеры поднесли руки к козырькам фуражек, отдавая честь доблестному священнику».

Скоро «Прут» скрылся под водой.

За свой подвиг иеромонах Антоний (Смирнов) был посмертно награжден орденом Святого Георгия.

Это была поистине героическая категория людей. «В тех жутких контратаках среди солдатских гимнастерок мелькали черные фигуры – полковые батюшки, подогнув рясы, в грубых сапогах шли с воинами, ободряя робких простым евангельским словом и поведением…» – записал в своих воспоминаниях генерал А. А. Брусилов.

Генерал Брусилов

1853–1926

Алексей Алексеевич Брусилов происходил из старинного, но незнатного дворянского рода. Он родился в Тифлисе в семье русского генерал-майора А. Н. Брусилова. Алексей окончил элитный Пажеский корпус. Был участником еще Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Отличился при взятии турецких крепостей Карс и Ардаган, за что получил орден Святого Станислава.

Во время Первой мировой войны командовал 8-й армией. В армейской среде навсегда сохранилась память о его приказе начальнику дивизии А. М. Каледину: «…умереть. Умирать не сразу, а до вечера».

В марте 1916 года А. А. Брусилов был назначен главнокомандующим Юго-Западным фронтом. В июне того же года он провел успешное наступление, применив при этом редкий способ прорыва с одновременной атакой всех армий.

Главный удар в соответствии с планом, разработанным Брусиловым, был нанесен 8-й армией под командованием генерала А. М. Каледина.

Прорвав фронт на 16-километровом участке Носовичи – Корыто, русская армия 25 мая заняла Луцк, а ко 2 июня разгромила 4-ю австро-венгерскую армию эрцгерцога Иосифа-Фердинанда.

В результате русские войска продвинулись от 80 до 120 километров вглубь территории противника. Армия Брусилова заняла почти всю Волынь, Буковину и часть Галиции.

А.А. Брусилов – главнокомандующий войсками Юго-Западного фронта. 1916 г.

Австро-Венгрия и Германия потеряли около 800 тысяч убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Русские захватили 580 орудий и 1790 пулеметов. Огромные потери, понесенные австро-венгерской армией, подорвали ее боеспособность.

Эта фронтовая операция с названием «Брусиловский прорыв» коренным образом изменила ход войны и позволила надеяться на окончательную победу. Наградой генералу Брусилову стало Георгиевское оружие с бриллиантами – шашка с надписью «За поражение австро-венгерских армий на Волыни, в Буковине и Галиции 22–25 мая 1916 г.».

После Февральской революции, когда он был главнокомандующим Русской армией, ему «…келейно был задан вопрос: буду ли я поддерживать Керенского, в случае если он найдет необходимым возглавить революцию своей диктатурой? Я решительно ответил: «Нет, ни в коем случае, ибо считаю в принципе, что диктатура возможна лишь тогда, когда подавляющее большинство ее желает». А я знал, что, кроме кучки буржуазии, ее в то время никто не хотел, в особенности же ее не хотела вся солдатская масса на фронте, которая приняла бы это как контрреволюцию, следствием чего явилось бы непременно избиение офицерского состава».

На вопрос, не согласится ли он взять на себя роль диктатора, «ответил решительным отказом, мотивируя это простой логикой: кто же станет строить дамбу во время разлива реки – ведь ее снесут неминуемо прибывающие революционные волны».

О предстоящих грозных событиях Брусилов писал: «…судя по ходу дел, зная русский народ, я видел ясно, что мы обязательно дойдем до большевизма. Я слишком люблю свой народ и давно знаю все его достоинства и недостатки. Я видел, что ни одна партия не обещает народу того, что сулят большевики: немедленно мир и немедленно дележ земли. Для меня было очевидно, что вся солдатская масса обязательно станет за большевиков и всякая попытка диктатуры только облегчит их торжество. Впрочем, вскоре выступление Корнилова это явно доказало».

Очень важны слова генерала Брусилова о русском солдате, сказанные в сложные времена развала старой императорской армии и зарождения новой: «Я больше 50 лет служу русскому народу и России, хорошо знаю русского солдата и не обвиняю его в том, что в армии явилась разруха. Утверждаю, что русский солдат – отличный воин и, как только разумные начала воинской дисциплины и законы, управляющие войсками, будут восстановлены, этот самый солдат вновь окажется на высоте своего воинского долга, тем более если он воодушевится понятными и дорогими для него лозунгами. Но для этого требуется время».

Отвечая на вопрос, мучивший в те дни всех, остаться или уехать из страны, он говорил: «Оставаясь в России, несмотря на то что перенес много горя и невзгод, я старался беспристрастно наблюдать за всем происходящим, оставаясь, как и прежде, беспартийным. Все хорошие и дурные стороны мне были заметнее. В самом начале революции я твердо решил не отделяться от солдат и оставаться в армии, пока она будет существовать или же пока меня не сменят. Позднее я говорил всем, что считаю долгом каждого гражданина не бросать своего народа и жить с ним, чего бы это ни стоило».

Был и у Алексея Алексеевича период, когда «…я склонился к отъезду на Украину и затем за границу, но эти колебания были непродолжительны. Я быстро вернулся к моим глубоко засевшим в душе убеждениям. Ведь такую великую и тяжелую революцию,