Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

Ленин последовательно выполнял свои задачи, он не должен был бы связываться с нашими врагами и усиливать их, ослабляя нас в то же время. Напротив, он должен был бы поддерживать нас во всем, что могло бы продлить нашу борьбу, чтобы западные державы и мы исчерпали свои силы. Тогда, может быть, весной 1919 г. наступила бы его победа, чего я и боялся. Из более поздних бесед с Людендорфом я вынес впечатление, что он понимал эту угрожающую опасность и она была для него поводом сложить оружие, прежде чем в борьбе будут исчерпаны последние силы армии. И он сложил оружие перед немецкой революцией, чтобы остатки действующей армии могли воспрепятствовать коммунистической революции в Германии. С исторической высоты я считаю его решение о перемирии спасением от большевистской опасности в то время».

В этих дневниковых записях наглядно проявляется мировоззрение Николаи как убежденного монархиста, противника революции, солдата — патриота Германии с широким кругозором. Он отдает должное значение Ленину как вождю большевиков и Октябрьской революции в России, как «нечто новому», составляющему «глубокий смысл эпохи и войны».

Свои предложения о реорганизации военной разведки в условиях мирного времени Николаи доложил начальнику Генштаба Грёнеру. При докладе он высказал несколько важных тезисов, изложенных в рукописи: «Я ухожу со своего поста начальника разведслужбы, который занимал во время войны. Новая, молодая сила должна будет заняться на вновь создаваемом поприще построением и руководством разведкой в мирное время;

— разведслужбу нужно резко отделить от задач других государственных инстанций, разведка должна быть разведкой и только; разногласия в споре о разведке, которыми попытаются задушить ее развитие, необходимо предотвратить;

— с исходом войны чисто военные вопросы становятся в один ряд с другими вопросами, а иногда даже они отступают на второй план, преимущественно за политические и хозяйственные вопросы. Всемирная война превратилась во всемирную борьбу. Орудия молчат. Борьба ведется другими средствами;

— я готов к совещательному сотрудничеству при воссоздании новой тотальной мирной разведслужбы. От руководства я бы отказался из-за реакционного блеска и его неудовлетворительного обратного действия на дело. Кроме того, я перерос это. Невозможно повторяться;

— я не мог найти способного преемника. Все мои сотрудники были слишком односторонне развиты и загружены. Я считаю не обязательным, если новый начальник разведслужбы не будет владеть никаким практическим опытом, но считаю необходимым его сотрудничество с предыдущим до тех пор, пока новое может спокойно развиваться рядом со старым. Выбор нового начальника разведслужбы следует делать среди офицеров Генерального штаба все зависимости от военного ранга. Он должен быть организационно одаренным, молод (приблизительно 40 лет), по возможности обладать знанием света, языков и людей, с хорошей формой обращения, искренний, любезный, без личного честолюбия, способный понимать различные отношения, спокойный, осмотрительный, исключительно энергичный».

Грёнер высоко оценил соображения Николаи о реформе разведки, назвав их исключительно важными, и предложил оформить предложения в письменном виде. Он поинтересовался его мнением относительно преемника на период до назначения нового начальника разведслужбы. Николаи рекомендовал Фридриха Гемппа: «Для ликвидации еще существующих остатков военной разведки я рекомендовал Генеральному штабу начальника “секретной разведслужбы” майора Гемппа».

Работа над книгами о разведке

— За всю войну я имел лишь 7 дней отпуска, — сказал Николаи, завершая доклад, — и сейчас, в связи с отставкой, хотел бы отдохнуть и поправить здоровье.

Просьба его была удовлетворена. Грёнер посоветовал выбрать для отдыха спокойное, курортное местечко, объявив при прощании о присвоении Николаи очередного звания подполковника.

Освободившись от служебных обязанностей в холодном и недружелюбном Берлине, Николаи вместе с женой, тремя дочерями и матерью отбывает в Айзенах, небольшой городок в горных массивах Тюрингии. Он уезжал в это захолустное местечко от «врагов и государственных изменников», лицемерно возлагавших на него вину за поражение Германии в войне. В прессе появились даже публикации о внесении его в список военных преступников для выдачи врагу. Этот список обсуждался в следственной комиссии рейхстага.

Гинденбург, Людендорф, военный министр Рейнгард, друзья и соратники по разведке советовали Николаи не обращать внимания на эти нападки, уехать из столицы, а лучше за границу, чтобы там переждать враждебную кампанию. «Военный министр революционного правительства генерал Рейнгард просил меня не рассматривать атаки, направленные лично на меня, предложил мне из политических соображений покинуть Берлин. И мой личный врач рекомендовал мне сменить место жительства ввиду солидно надорванных за время войны сил. Он советовал мне поселиться в горной местности, — вспоминает он в рукописи. — Я решил отправиться в Айзенах, в Тюрингские леса. Гинденбург и Людендорф считались с моим высказыванием перед следственной комиссией рейхстага. Людендорф просил меня выступать со своим словом после них. Мое же возражение им было таково, что я должен высказаться, когда бы мне ни потребовалось это. Я не был приглашен на комиссию. Высшее командование (в Кольберге) опасалось квалификации меня как военного преступника. Оно предлагало мне в согласии с правительством любую поддержку в моем бегстве в любую нейтральную страну. Я же отклонил это предложение. Ничего не произошло и со стороны врага. В немецкой и заграничной печати началась кампания травли против меня, преувеличивая мою роль в Первой мировой войне и поражении Германии».

Но и в Айзенахе горькие размышления о неприязненных нападках, отставке, своей ненужности новым правителям не покидали Николаи. Склонный к поиску правды, справедливости, он пытается понять, в чем его вина, какие ошибки были допущены. Ведь во время войны он считался незаменимым на посту начальника разведки. Выдающиеся военачальники Гинденбург, Мольтке, Фалькенгайн, Людендорф высоко ценили его работу. Неоднократно говорили, что успехами на фронте немецкая армия во многом обязана созданной им разведывательной службе. Его охватывали сомнения, всегда ли он докладывал достоверную информацию? Может быть, в некоторых случаях добываемые его сотрудниками сведения были ложными, враг подбрасывал им дезинформацию? Терзаемый этими думами, Николаи вынес себе суровый приговор: в оценке исхода некоторых сражений на фронте он допускал промахи и частично повинен в поражениях германской армии. «Я почти начал верить, что я виновен, и это состояние было известно моим товарищам из Верховного командования, — признается он. — И только по мере того как спадала вуаль с глаз и удалось точно установить мощь врага, ко мне пришло успокоение, ибо, как оказалось, мои сообщения были даже на голову выше, и враг не имел больше ни одного человека в резерве, как мы и полагали. Это вернуло мне волю к борьбе, но ясность пришла в январе 1919 г. Тогда я отважился поднять голову и почувствовал себя снова достойным человеком, способным выступать против пораженческого настроения. Теперь я мог ответить на вопрос, который мне часто ставили, куда